Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19670
Теперь Скорпиус был вдвое собраннее, чем в начале матча. Он был готов отбить хоть сотню атак любыми заклинаниями. Но прямо сейчас он смотрел вниз, на поле. Его взгляд поочерёдно остановился на каждом: на своих, включая Милену Стеллис, заменившую Леду, и на противниках… Наконец, он встретился глазами с ловцом гриффиндорцев, Лили Поттер. «Сестра убийцы, — в бешенстве думал Скорпиус. — Ещё полтора метра, и для Леды всё было бы кончено. Когда вы наконец-то поймёте, что жизнью других людей нельзя играть, только потому, что вам, Поттерам так захотелось?!». Девушка слегка пошатнулась и поспешно опустила глаза. Скорпиус знал, что в его взгляде ярости хватило бы на Непростительное заклятие, но раскаиваться в этом не собирался. Они были виноваты, и они начали первыми. Он делал всё, что мог, чтобы избежать конфликта и жить спокойно. Но, в конце концов, от этого страдали его люди.
Каким-то чутьём полководца или просто лидера Скорпиус уже давно определил слизеринцев как «своих». Не в смысле схожести характеров или власти, данной ему, как старосте, но в плане ответственности. Своих: эгоистичных, хитрых, высокомерных, вздорных, — но! — умеющих веселиться, знающих, когда человеку не надо лезть в душу, а когда надо. Ироничных и старомодно-верных клятвам, откровенно сентиментальных, но не желающих это показывать. Когда с факультета из-за Скорпиуса снимали баллы, они грозились всем коллективом заавадить старосту, но Малфой прекрасно видел, что на самом деле они им гордятся… И сегодня он едва их не подвёл.
— … два, три! — матч продолжился.
Полчаса Скорпиус внимательно следил за пируэтами играющих, стараясь на этот раз ничего не пропустить. Но вот трибуны замерли: Роберт Нотт и Лили Поттер вступили в борьбу за снитч. Несколько отчаянных виражей, пике, золотая блёстка мелькнула выше, ещё выше… Лили повторила манёвр крылатого шанса на кубок, а Роберт пошёл наперерез. Одна метла ушла вверх, другая — вниз, ловец Гриффиндора уже тянула руку к мячику… Промах! Лили не хватило какого-то дюйма, чтобы коснуться его пальцами, как будто рука дрогнула, или она не рассчитала высоту. Роберт, свесившись с метлы вниз и чуть не чиркнув по руке соперницы, сгрёб золотистый солнечный зайчик, ярко выделяющийся на фоне безоблачного неба.
— Снитч взял Роберт Нотт, ловец слизеринской команды! — надрывался комментатор. — Счёт 240:130, победа СЛИЗЕРИНА!
Зелёная трибуна взорвалась аплодисментами. В воздухе стало темно от серебряных и зелёных лент, флагов и шарфов, которые слизеринцы подбрасывали в воздух. Разрыв в 120 очков с Гриффиндором и в 90 — с Рейвенкло, означал, что Кубок Хогвартса в этом году достаётся Слизерину. Радости болельщиков не было предела. Ещё несколько минут и они будут качать Роберта и остальных на руках, петь и водить хороводы вокруг стадиона. Первый кубок за восемь лет!
Но у Скорпиуса не было желания присоединиться к общему веселью. Он знал, что решающую роль в этом соревновании сыграла дрогнувшая рука Лили Поттер.
Никем незамеченный в общей суматохе, Малфой покинул стадион и направился к кабинету директора: возможно, поиск и допрос подозреваемых ещё не закончился. Он не знал пароля? Ничего страшного, это будет что-то шотландское из двенадцатого века. Как любит говорить Джим Коллинз: «Во всём есть система, особенно в поведении человека». Невесело улыбнувшись собственным мыслям, он подошёл к горгулье, сторожащей вход в кабинет.
Выйдя от МакГонагалл, Скорпиус направился в больничное крыло. В покоях, уже окрашенных косыми закатными лучами, было тихо и почти пусто. У постели Леды осталась только Роза. Даже мадам Помфри куда-то отлучилась.
— Как она? — шёпотом спросил Малфой, показывая на коллегу и садясь на свободный стул рядом с Розой.
— Мы смогли снять заклинание, — так же шёпотом ответила она. — Теперь Леда просто спит. Представляешь, нашли в книге по старинным магическим мошенничествам. С помощью этого заговаривали гири на базаре. В восемнадцатом веке. А как там всё прошло?
Скорпиус шумно вздохнул и поморщился.
— Тупик. Альбус сломал палочку, — пальцы Малфоя сжались вокруг спинки стула. Он невидящим взглядом смотрел на стену, снова переживая сцену, которую устроил младший Поттер. Как удобно устроился! Якобы, палочку он сломал сегодня утром от злости, слушая звуки матча, доносившиеся со стадиона… Нет, он просто понял, что матч остановлен и осознал, что следы Конфудуса будут искать.
— Что? — на лице Розы отразился ужас. — Сам? Специально?
Палочка для волшебника — не просто проводник волшебства. Обладая собственной индивидуальностью и собственным магическим центром, привычками и свойствами, палочка является если не живым существом, то, по крайней мере, почти одушевлённым. А выбирая волшебника своим хозяином, она становится его частью. Поломка палочки, особенно личной, не добытой в битве или унаследованной, сравнима с ампутацией пальца. Когда волшебник ломает свою палочку сознательно — это похоже на сложную смесь из маленького убийства и самоубийства.
Каким-то чутьём полководца или просто лидера Скорпиус уже давно определил слизеринцев как «своих». Не в смысле схожести характеров или власти, данной ему, как старосте, но в плане ответственности. Своих: эгоистичных, хитрых, высокомерных, вздорных, — но! — умеющих веселиться, знающих, когда человеку не надо лезть в душу, а когда надо. Ироничных и старомодно-верных клятвам, откровенно сентиментальных, но не желающих это показывать. Когда с факультета из-за Скорпиуса снимали баллы, они грозились всем коллективом заавадить старосту, но Малфой прекрасно видел, что на самом деле они им гордятся… И сегодня он едва их не подвёл.
— … два, три! — матч продолжился.
Полчаса Скорпиус внимательно следил за пируэтами играющих, стараясь на этот раз ничего не пропустить. Но вот трибуны замерли: Роберт Нотт и Лили Поттер вступили в борьбу за снитч. Несколько отчаянных виражей, пике, золотая блёстка мелькнула выше, ещё выше… Лили повторила манёвр крылатого шанса на кубок, а Роберт пошёл наперерез. Одна метла ушла вверх, другая — вниз, ловец Гриффиндора уже тянула руку к мячику… Промах! Лили не хватило какого-то дюйма, чтобы коснуться его пальцами, как будто рука дрогнула, или она не рассчитала высоту. Роберт, свесившись с метлы вниз и чуть не чиркнув по руке соперницы, сгрёб золотистый солнечный зайчик, ярко выделяющийся на фоне безоблачного неба.
— Снитч взял Роберт Нотт, ловец слизеринской команды! — надрывался комментатор. — Счёт 240:130, победа СЛИЗЕРИНА!
Зелёная трибуна взорвалась аплодисментами. В воздухе стало темно от серебряных и зелёных лент, флагов и шарфов, которые слизеринцы подбрасывали в воздух. Разрыв в 120 очков с Гриффиндором и в 90 — с Рейвенкло, означал, что Кубок Хогвартса в этом году достаётся Слизерину. Радости болельщиков не было предела. Ещё несколько минут и они будут качать Роберта и остальных на руках, петь и водить хороводы вокруг стадиона. Первый кубок за восемь лет!
Но у Скорпиуса не было желания присоединиться к общему веселью. Он знал, что решающую роль в этом соревновании сыграла дрогнувшая рука Лили Поттер.
Никем незамеченный в общей суматохе, Малфой покинул стадион и направился к кабинету директора: возможно, поиск и допрос подозреваемых ещё не закончился. Он не знал пароля? Ничего страшного, это будет что-то шотландское из двенадцатого века. Как любит говорить Джим Коллинз: «Во всём есть система, особенно в поведении человека». Невесело улыбнувшись собственным мыслям, он подошёл к горгулье, сторожащей вход в кабинет.
Выйдя от МакГонагалл, Скорпиус направился в больничное крыло. В покоях, уже окрашенных косыми закатными лучами, было тихо и почти пусто. У постели Леды осталась только Роза. Даже мадам Помфри куда-то отлучилась.
— Как она? — шёпотом спросил Малфой, показывая на коллегу и садясь на свободный стул рядом с Розой.
— Мы смогли снять заклинание, — так же шёпотом ответила она. — Теперь Леда просто спит. Представляешь, нашли в книге по старинным магическим мошенничествам. С помощью этого заговаривали гири на базаре. В восемнадцатом веке. А как там всё прошло?
Скорпиус шумно вздохнул и поморщился.
— Тупик. Альбус сломал палочку, — пальцы Малфоя сжались вокруг спинки стула. Он невидящим взглядом смотрел на стену, снова переживая сцену, которую устроил младший Поттер. Как удобно устроился! Якобы, палочку он сломал сегодня утром от злости, слушая звуки матча, доносившиеся со стадиона… Нет, он просто понял, что матч остановлен и осознал, что следы Конфудуса будут искать.
— Что? — на лице Розы отразился ужас. — Сам? Специально?
Палочка для волшебника — не просто проводник волшебства. Обладая собственной индивидуальностью и собственным магическим центром, привычками и свойствами, палочка является если не живым существом, то, по крайней мере, почти одушевлённым. А выбирая волшебника своим хозяином, она становится его частью. Поломка палочки, особенно личной, не добытой в битве или унаследованной, сравнима с ампутацией пальца. Когда волшебник ломает свою палочку сознательно — это похоже на сложную смесь из маленького убийства и самоубийства.
Страница 50 из 106
