Всадники

Прости! — только и смог произнесли я, тут же вскочил со скамейки и умчался прочь, оставив Анну одну. По дороге в свою комнату я попросил слуг, чтобы позаботились об Анне. Мне пока не стоит к ней подходить.

Вестник

Я не мог избавиться от мыслей в моей голове, мыслей о том, что произошло вечером вчерашнего дня. Уже была глубокая ночь, но за все это время я не сомкнул глаз, после этого я просто не могу спить. Я чувствовал свою вину перед Анной. Своими действиями я жутко перепугал ее. Она больше не приблизится ко мне. Я не знал, что мне делать. Вина просто терзала мою душу, я не знал, что мне делать дальше, я все делал, что она велела, слушала каждое ее слово, был ее послушной куклой, верным войнам, но кукла ослушалась своего хозяина и понесет наказание. А мое наказание — это недоверие Анны.

В комнате было тихо, очень тихо. Я громко вздохнул, мой взгляд упал на пачку сигарет на краю стола. Руки сами собой потянулись к пачке, я вытянул одну сигарету и уже хотел закурить, но почему-то остановился. Несколько секунд я, не отрываясь, смотрел на сигарету в моих руках. На эту маленькую вещь, которая медленно убивает меня. Хоть сейчас курение не как не сказывается на мене, но все де скоро я буду серьезно жалеть, что не бросил курить. Криво ухмыльнувшись(сам не знаю почему я это сделал) я поднес сигарету к губам и закурил. Маленький огонек зажигалки осветил мое лицо и руки, я затянулся, пытаясь заглушить воспоминания, так и лезущие в мою голову. Я громко выдохнул дым, который медленно клубился вокруг меня, закручиваясь в причудливые фигуры. Несколько секунд я смотрел в никуда, вспоминая события прошедшего дня. Мне было очень неловко. Я знал, что мне нужно было извиниться перед Анной, но я не знал как, как после этого я смогу посмотреть ей в глаза. Ведь своими действиями я сильно напугал ее, она не как не могла от меня такого ожидать. Я сжал пальцы в кулак, я был зол, но не на Анну, а на себя. Меня переполняла злость к себе, я ненавидел себя за то, что не смог сдержать свои чувства.

Не знаю, сколько я так сидел, но я даже не заметил, как скурил сигарету. Я выронил окурок, тот упал на пал, осыпая его пеплом. Я закурил еще одну и встав из-за письменного стола подошел к маленькому секретеру в конце комнаты. Секретера почти не было видно в таком тусклом освещении, но я спокойно протянул к нему руку и, взявшись за ручку, открыл его. В нутрии сверкнул хрусталь. Я взял в руки хрустальный графин с любимым мартини моего отца. Отвернувшись от секретера, я прошагал обратно к письменному столу. Я с громким стуком поставил графин на стол, на секунду я подумал, что этот стук слышали во всем особняке, но я быстро об этом забыл. Наполнив стакан я сел за стол и откинувшись на спинке стула сделал глоток сладкого напитка. Я устал, голова болела, но я не хотел идти спать, я не хотел думать не о чем кроме сигареты и стакана мартини.

Мне не вспомнить, сколько я тогда выпил, но проснулся с ужасным похмельем. Жутко болела голова. Я кое-как сел. Сел? Я был в кровати. Не знаю, как я там оказался, но меня это даже не удивляло. Что я мог помнить? Я увидел на столе полупустой графин мартини и подумал: «как я вообще дошел до кровати?». Осмотрев комнату, я спустил ноги на пол. Тут же я почувствовал холод, мои голые ступни коснулись холодного пола. Я встал с кровати, пошатываясь я осмотрел комнату. За очном ужа садилось солнце. Я подумал о том, сколько же я спал? Наверное, много. Откидывая длинные пряди волос за плечи, я прислушивался к звукам у комнате. Было очень тихо. И это не удивительно. Ведь наш с Анной особняк находится за чертой города и здесь всегда тихо. Я подошел к окну, налетел теплый ветерок, кутая меня в свои объятья.