Все, что в силах сохранить

На целую минуту Аркадий онемел. Если бы его не лишило дара речи спокойное согласие Дядюшки, то поразительное попадание вопроса в цель точно добило бы.

Дядюшка рассмеялся и снова провел рукой по его загривку.

— Я пару раз встречал ее. Даже проведя здесь столько лет, она может высказываться весьма по-бетански.

— Так он мне и сказал, — выдавил Аркадий. — Ее муж. Я… я не мог ее слушать, не мог вынести, что ей известен мой секрет и она так просто о нем говорит. И вообще, я должен был держаться своей клятвы, как только мог… и тогда я сбежал, и боюсь — не слишком вежливо. А после этого он пришел ко мне поговорить с глазу на глаз и сказал… — Аркадий не мог повторить большую часть того, что ему говорил Форкосиган, не говоря уж о том, что тот сказал без слов… Но сейчас они говорили о леди. — Он сказал, мне не стоит беспокоиться, если она скажет мне что-то чересчур бетанское, и если меня это оскорбит, я всего лишь должен попросить ее замолчать.

— А-а, — протянул Дядюшка, явно ожидая, что Аркадий продолжит рассказ.

— А еще он сказал… сказал, что если мне будет интересно с ней побеседовать, мне не стоит бояться, что ее оскорблю, заговорив о каких-то щекотливых вопросах. И я… я понимал, о чем он, и он понимал, что я понимаю, но я не… ничего не сказал, сэр, совсем. Ни слова. Но, похоже, она ему… Я думаю, он в ту минуту уже знал про меня. Он знает про меня и то, что я знаю про него. А она и в самом деле предложила. Поделиться. Разделить ее мужа между нами.

Вот. Он произнес это. Произнес, а рука Дядюшки продолжала медленно поглаживать его спину, и он сам сказал, что доверяет графине и… и что Эйрел — это все равно что один из его людей. Значит, то, что Аркадий решительно полагал невозможным, способно произойти. Ни в одной волшебной сказке не потребовалось столько чудес, сколько случилось с ним.

— Если ты чувствуешь такую необходимость, я даю тебе свое особое разрешение свободно обсудить этот вопрос с леди, Аркадий. Считай, что это я тебе ее представил — и ее мужа тоже. А вообще, если она захочет что-либо о тебе узнать, направь ее ко мне, я буду рад с ней поговорить. И имей в виду, Аркадий. Я не просто доверяю им в том, что они поведут себя здравомысляще и порядочно. Я доверяю им тебя.

Аркадий склонил голову, пряча улыбку. Он всегда предполагал — когда ему хватало времени об этом подумать — что Дядюшка создает у всех своих людей впечатление, что именно ты для него по-особому важен. Наверное, каждый из них пережил такое чувство. Но если и так, это не умаляло для Аркадия нынешней минуты. Он по-прежнему гордился мыслью, что ему доверено нечто важное, оказана особая честь, свидетельствующая, что Дядюшка всецело ему доверяет.

— А теперь, — предложил тот, мягко стиснув плечо Аркадия, — почему бы нам обоим не пересесть на диван? Я прикажу принести ужин, чтобы ты поел, пока будешь рассказывать мне об этом своем сослуживце и о том, как сильно он тебе нравится. А?

Внезапно эта беседа — с поправкой на то, как сильна его любовь к вышеупомянутому сослуживцу — стала просто обычным разговором с Дядюшкой, какие уже бывали, как и должно быть. Аркадий получил разрешение рассказывать, любить, желать… Он поднялся на ноги и улыбнулся Дядюшке, а тот рассмеялся в ответ.

— А мне — кофе, — прибавил он. — Похоже, мы здесь задержимся на какое-то время.

— Думаю, мне теперь понадобится пара часов, — заявил премьер-министр, когда на следующий день они вернулись в особняк поздним утром. Он собирался связаться по комму с теми графами, которые не определились с голосованием по вопросу дальнейшего освоения Зергияра, и как следует повыкручивать им руки.

Аркадий послушно кивнул и собрал бумаги.

— Если я вам потребуюсь, я — внизу, в библиотеке.

— Хорошо. Да, лейтенант, сегодня утром туда пошла заниматься делами моя жена. Если захотите поработать в одиночестве, вы всегда можете устроиться в солярии или в малом кабинете.

Сердце Аркадия зачастило.

— Я понял, сэр. Спасибо.

Форкосиган кинул на него короткий взгляд, слегка кивнул и снова с головой погрузился в работу. Аркадий вышел и спустился по лестнице. Лишь на мгновение он задержался в коридоре, прикидывая, какие у него остались неотложные дела и обязанности. Нет, сейчас ничего срочного нет, а звонки займут у Форкосигана время как минимум до обеда. Ждать было частью работы Аркадия, и премьер-министр никогда не настаивал, чтобы время ожидания его секретарь заполнял исключительно работой или чем-то к ней относящимся.

Теперь выбор полностью за ним. Ему решать, идти в библиотеку или не идти, слушать, что скажет ему графиня, или нет. В его выборе даже притвориться, что он якобы не хочет этого, хотя, конечно, по-настоящему перестать хотеть он вряд ли сможет. Аркадий переложил папку с бумагами под мышку — вместо того, чтобы прижимать ее к груди на манер щита — и вошел в библиотеку.