Всё хорошо

Поначалу, коротая свой вечер во всемирной паутине и общаясь в социальных сетях, Ян ни обращал внимания почти ни на что вокруг. Разве что два раза отвлекался на то, чтоб сделать себе бутерброды. Но время шло. И ночь близилась. Вот уже его фургон полностью погрузился в темноту. Был ещё один положительный момент в том, что он просыпался теперь так поздно, — по ночам он долго не мог уснуть, не хотел спать. И ночи свои потому он мог проводить в интернете, за просмотром сериалов, во всё тех же соц. сетях. Порой он даже выбирался из своего жилища, чтобы полюбоваться на звёзды. Иногда ему казалось, что на улице по ночам он чувствует себя лучше, чем в мрачной тесноте фургончика, где по стенам так и пляшут тени. Но потом он и там начал испытывать чувство тревоги. Порой ему казалось, что из окошка фургона на него кто-то пристально смотрит. И это был совсем не добрый взгляд. Хотя уже только то, что тебе в спину пялится непонятно кто прямо из окна твоего фургона, где ты живёшь совершенно один, уже весьма и весьма напрягает. Впрочем, Ян не придавал этому большого значения. Пытался не придавать. В один из таких моментов он однажды просто встал и пошёл прогуляться по окрестностям — отвлечься, развеяться, уйти подальше от становившегося каждую ночь таким неприятным для него местом. Сначала всё было в порядке. Он просто медленно брёл, дышал свежим воздухом, любовался на звёзды, ощущал на себе приятный свежий ночной ветерок, слушал шум листвы и стрёкот кузнечиков. Но краем глаза он вдруг заметил какой-то небольшой и бледный силуэт. Помнится, это была какая-то маленькая светловолосая девочка в светлой одежде. Ян уже не помнил точно в какой, но помнил, что именно в светлой. А ещё он помнил, очень хорошо помнил, какие чудесные у неё были волосы: длинные, золотые кудри, такие шелковистые, волшебные. И какое ангельское личико было у той девочки! Вспоминая о ней теперь, Ян словно снова ощущал в руках её локоны. Ему в ту ночь сразу понравились её прекрасные волосы, её милейшее личико. Милая головка… Он даже вроде как тогда подумал, что хотел бы себе в будущем именно такую дочь. Тогда, при встрече, он сперва подумал, что это ребёнок кого-то из отдыхающих неподалёку. Не понятно было, для чего таскать столь маленьких детей с собой на ночной отдых, однако всяко может быть. По крайней мере это уже было для мужчины совсем не новинкой. Быть может, в конце-концов, кто-то просто решил остаться с ночёвкой, вот и всё. Однако Ян не слышал никакого шума, да и вообще в ту ночь не было никаких признаков людей вокруг. Как оказалось, малышка заблудилась, совсем одна, замёрзла, очень хочет домой и кушать. На расспросы о том, кто она и как оказалась одна ночью в лесу, где она живёт, девочка не могла ответить ничего вразумительного. А потом она, всё это время сдерживающаяся, заплакала. Ян тогда её ещё очень долго успокаивал. Гладил по голове. По её чудной белокурой головке. Чудесной головке. Волшебной.

Вообще, он смутно что-то помнил про тот случай. Что было потом? Вроде ему удалось её успокоить, они разговорились. Он не мог вспомнить её имя, да и называла ли она его вообще? Но она оказалась очень милой и интересной девочкой. Он ей вроде понравился тоже. Она совсем не боялась его — большого незнакомого дядьки, живущего посреди леса. Говорят, дети и животные чувствуют добрых людей. А Ян был очень добрым человеком. А что они с ней делали потом? Пошёл он сразу искать её дом? Оставил ночевать в своём фургоне до утра? Он уже не мог вспомнить. Но образ девочки, этого прекрасного ангела, прелестной этой маленькой головки остался в его сердце. Так странно. Это было на прошлой неделе, но у Яна было ощущение, как будто бы очень давно. А ещё было странно то, что так плохо помнил он событие, произошедшее совсем недавно, так смутно представлял себе человека, который оставил след в его душе.

Это было приятное воспоминание. Но теперь, когда оно вдруг так внезапно пришло Яну в голову, лёжа в постели, он почувствовал, как по коже пробежал лёгкий холодок. В глубине души его снова стала зарождаться непонятная тревога. Что-то было в этом всём такое, о чём он думать совсем не хотел, что-то, что вызывало у него ассоциации с его снами. Он не понимал, однако, почему. И лучше бы он не думал об этом. Совсем. Потому что в голову вслед за воспоминанием о девочке тут же пришёл сон, который Ян видел прошлой ночью. Сон неясный, неподдающийся пониманию. Смена образов, размытых и лишённых смысла, никак не связанных между собой логически. Отсутствие какой-либо последовательности, хоть какого-нибудь сюжета. Но присутствие давящей атмосферы. И в этом сне была она — та девочка. Это точно была она. Её лицо промелькнуло на секунды.