Фандом: Ориджиналы. Журналист из меня не вышел, дипломом универа все и ограничилось. Я искренне считал, что получил образование — и ладно, но оказалось, что за столько лет просто не попадалось мне по-настоящему интересных историй. Вот так я в это странное дело и влез по самые уши…
126 мин, 19 сек 1410
Дмитрий пошел к своей кухне, а я сидел и переваривал все, что от него услышал. Не сказать, что что-то подобное я и ждал, напротив, все оказалось слишком просто. Выдать себя за известного, авторитетного, но лично никому не знакомого человека, от его имени закрутить поиски несуществующей пропавшей иконы — а что, к мнению Ивана прислушивались, возможно, и деньги бы быстро нашли. Ну а что потом оказалось бы все обычным пшиком — бывает. Клады только в кино за полночи выкапывают.
— А я твои иконы, — сказал я деревянным голосом, — уже отвез.
— Куда? — удивился Дмитрий. Он обернулся, в руках держал ложку, с которой капала овсянка.
— Какая разница? — теперь уже удивился я, хотя и догадывался, что семи пядей во лбу ему быть не нужно, чтобы понять — куда. Вариантов было немного. — Отвез и отвез.
— Ну и ладно, — неожиданно легко согласился он. — Бабка, у которой я их купил, правда, думала, что я в храм их отдам, а я вот… Да и черт с ним со всем. Попробую в квартире сделать кошачий приют.
Мне показалось, что и это у него не получится.
Что мне еще рассказать?
В епархии действительно помогли, я нашел человека, который живо интересовался рассказами о партизанском движении в области. Он показал мне бумаги и карты, хотя в них мы с ним и с Фомой не обнаружили ничего нового. Зато по одному из писем из архива мы вышли на бывшего партизана, который был еще жив и благополучно грелся на жарком израильском солнышке. Сам он компьютером совсем не владел, но его внук принял в нашем расследовании самое горячее участие, и со слов старого партизана мы узнали, что действительно — связной была Зоя, и она не просто так перебралась в старый дом в нашей деревне: к нему был очень удобный подход. Знали об этом немногие, только вот тот партизан, в годы войны пятнадцатилетний мальчишка, бегал к Зое за сведениями. Но вот кто их передавал, так и осталось неясным. Серафима заставили сотрудничать с партизанами уже после смерти первого коменданта, и, как мы и так уже знали, передать он мало что успел. Сейчас, когда я пишу эти строки, я очень надеюсь, что мне помогут отыскать дочь Зои: я связался с разными поисковыми группами в соцсетях, и они предложили мне посильную помощь. Вместе мы надеемся, что больше не останется никаких белых пятен, и мы еще успеем найти людей, которые смогут хоть что-то вспомнить о тех далеких и страшных годах.
Фома внезапно влюбился в одинокую дачницу с двумя маленькими детьми, и, кажется, она ответила ему взаимностью. Точно знаю, что он рассказал ей о своем прошлом зека и гопника, но она посчитала, что это уже миновало. О деталях я не расспрашивал, но на свадьбу приехать надеюсь.
Дмитрия я больше в лагере не застал. Когда наведался к нему через пару дней, то о том, что на этом месте что-то было, напоминала только помятая трава там, где стоял генератор. На форуме «Иван» тоже не появлялся, а на сайты с кошками я уже не пошел.
Решил, что хватит, пожалуй, с меня таинственных приключений.
— А я твои иконы, — сказал я деревянным голосом, — уже отвез.
— Куда? — удивился Дмитрий. Он обернулся, в руках держал ложку, с которой капала овсянка.
— Какая разница? — теперь уже удивился я, хотя и догадывался, что семи пядей во лбу ему быть не нужно, чтобы понять — куда. Вариантов было немного. — Отвез и отвез.
— Ну и ладно, — неожиданно легко согласился он. — Бабка, у которой я их купил, правда, думала, что я в храм их отдам, а я вот… Да и черт с ним со всем. Попробую в квартире сделать кошачий приют.
Мне показалось, что и это у него не получится.
Что мне еще рассказать?
В епархии действительно помогли, я нашел человека, который живо интересовался рассказами о партизанском движении в области. Он показал мне бумаги и карты, хотя в них мы с ним и с Фомой не обнаружили ничего нового. Зато по одному из писем из архива мы вышли на бывшего партизана, который был еще жив и благополучно грелся на жарком израильском солнышке. Сам он компьютером совсем не владел, но его внук принял в нашем расследовании самое горячее участие, и со слов старого партизана мы узнали, что действительно — связной была Зоя, и она не просто так перебралась в старый дом в нашей деревне: к нему был очень удобный подход. Знали об этом немногие, только вот тот партизан, в годы войны пятнадцатилетний мальчишка, бегал к Зое за сведениями. Но вот кто их передавал, так и осталось неясным. Серафима заставили сотрудничать с партизанами уже после смерти первого коменданта, и, как мы и так уже знали, передать он мало что успел. Сейчас, когда я пишу эти строки, я очень надеюсь, что мне помогут отыскать дочь Зои: я связался с разными поисковыми группами в соцсетях, и они предложили мне посильную помощь. Вместе мы надеемся, что больше не останется никаких белых пятен, и мы еще успеем найти людей, которые смогут хоть что-то вспомнить о тех далеких и страшных годах.
Фома внезапно влюбился в одинокую дачницу с двумя маленькими детьми, и, кажется, она ответила ему взаимностью. Точно знаю, что он рассказал ей о своем прошлом зека и гопника, но она посчитала, что это уже миновало. О деталях я не расспрашивал, но на свадьбу приехать надеюсь.
Дмитрия я больше в лагере не застал. Когда наведался к нему через пару дней, то о том, что на этом месте что-то было, напоминала только помятая трава там, где стоял генератор. На форуме «Иван» тоже не появлялся, а на сайты с кошками я уже не пошел.
Решил, что хватит, пожалуй, с меня таинственных приключений.
Страница 32 из 32
