Фандом: Гарри Поттер. Рано или поздно наступает такой момент, когда скрыть свои тайные влечения нет никакой возможности. Ссора Гарри Поттера и его супруги приводит к тому, что сразу несколько волшебников невольно открывают миру свои самые невероятные тайны.
80 мин, 36 сек 3798
— Ой, а нам с Гарри даже есть было некогда, — с улыбкой поправила халат на груди Белла.
— А Драко со мной — сексуальный маньяк!
— А Гарри со мной — счастливая сексуальная жертва, — была отбита подача.
— А… А Драко зато меня даже пальцем не тронул, когда мы ссорились! — подумав, нашла ответ Гермиона и указала на фингал и царапины на лице Малфоя.
— А по тебе видно, что тебя никто не трогает, сучка нервная, — ядовито ухмыльнулась Беллатриса. — И вообще, ты раньше с неряхой и обжорой Уизли встречалась. Я слышала, что его еда интересует больше, чем всё живое на планете, — съязвила она.
— А ты, вообще, по лысому зелёному мутанту сохла! Я слышала, что у него змеиный выползок между ног! И больше всего его интересовала сохранность дефектного тела и Гарри Поттер! — не осталась в долгу Гермиона.
— Он был моим учителем, дура. Или ты тоже мечтала с Дамблдором пошалить? — возмутилась Белла.
— Сама дура! И мысли у тебя дурацкие! — в бешенстве заорала Гермиона. — Слава Мерлину, не все такие извращенцы, как ты! Твой племянник мне предложение сделал!
— Подумаешь! Сокровище нашлось! Меня тут недавно султан Брунея в гарем четвертой женой звал! Ой! Так, всё, забыли… — спохватилась Беллатриса, замахав руками.
Мужская часть новообразовавшегося квартета в этот момент вела себя как мыши под веником — стояла, не шевелясь, бледнея с каждой минутой.
— Потти, ты этих слов не слышал! — приказала Беллатиса, взглянув на Гарри, у которого глаза казались больше очков.
— Первое слово дороже второго! — выдавила из себя исчерпавшая запас ругательств Грейнджер.
— А первое слово съела корова! — захихикала Белла.
— Вот и ешь свои слова! — Гермиона в ярости указала на пышную грудь Беллы и добавила, воодушевляясь. — Вымя подбери, корова!
— Лучше так, чем быть вечным кудрявым мальчиком! — заливисто захохотала Беллатриса, сложив из пальцев каждой руки по кукишу и прижав их к груди.
— Поттер, мне что-то страшно, — шепнул Драко на ухо Гарри.
— Нужно затаиться. Главное, чтобы они не вспомнили, что у них есть волшебные палочки. У нас-то их нет — так же шёпотом ответил тот.
Тем временем Гермиона порядком выдохлась за время перепалки. Тяжело дыша, она яростно посмотрела на беспечно ухмыляющуюся соперницу, а потом произнесла:
— И вообще, у меня в школе заклинания получались лучше, чем у всех отпрысков ваших чистокровных семей, вместе взятых! Так что засунь себе в зад всю свою чистокровную спесь!
— Ну вот, я опять ошиблась, когда польстила твоим мозгам! Ты все-таки идиотка, Грейнджер! — всплеснула руками Белла. — Я говорила не о потенциале и силе волшебника, а о том, что в нашем мире есть древние традиции, которые соблюдают не просто так! Их нельзя нарушать! Нельзя, например, делить магию на тёмную и светлую! Я тебя могу и одной «Левиосой» прибить, шмякнув об стенку башкой! Теперь все заклинания будем считать тёмными?!
— Но… ваши же хотели уничтожить всех маглов и маглорождённых! Вы — террористы! — не сдавалась Гермиона.
Беллатрису, казалось, совсем не смутили эти слова. После своеобразной словесной разминки у неё было отличное настроение. Она гордо выпрямилась и, надменно посмотрев на слушателей, начала объяснять:
— Много лет назад Тёмный Лорд хотел с помощью политики и реформ сохранить нужные и полезные традиции, на которых стоит наш мир. Никого порабощать или убивать он не собирался. Мы выступали против курса Дамблдора, призывающего слиться с маглами. Маги бы тогда просто выродились.
Но потом что-то произошло, и наш повелитель начал сходить с ума. Теперь я знаю, что это из-за крестражей было. Он вдруг начал строить безумные планы об убийствах маглорождённых и покорении мира. А ведь Гриндевальд уже пробовал и поплатился. Но мы, сподвижники Тёмного Лорда, всё ещё ему верили, хотя уже тогда понимали, что это безумие. Только выйти из организации Вальпургиевых рыцарей просто так не получилось бы.
Беллатриса горько усмехнулась:
— Поэтому я и многие другие оказались в Азкабане. Мы просто струсили открыто выступить против безумца и продолжали выполнять его нелепые приказы.
— Лично я никаких традиций не нарушала! — продолжала пылать праведным гневом Гермиона.
— А как же ГАВНЭ? — возразила Белла. — Клянусь носом Лорда, эльфы Хогвартса до сих пор дрожат от злости при воспоминании о тебе и твоих мерзких шапках!
— А откуда ты знаешь о том, что я вязала шапочки для эльфов? — нахмурилась Грейнджер.
— Тёмный Лорд иногда совершенно неожиданно, против своей воли, подключался к сознанию Поттера и мог видеть всё его глазами. Даже чувствовать, то, что чувствует в этот момент он, — заявила Лестрейндж и, оглянувшись на Гарри, добавила, — Нарцисса, кстати, до сих пор не может тебе простить того, как ты отравился на Рождество в девяносто шестом году.
— Что?! А ей-то какое дело? — выпучил глаза тот, вспоминая, что именно тогда немного переел пирогов с почками, испеченных миссис Уизли.
— А Драко со мной — сексуальный маньяк!
— А Гарри со мной — счастливая сексуальная жертва, — была отбита подача.
— А… А Драко зато меня даже пальцем не тронул, когда мы ссорились! — подумав, нашла ответ Гермиона и указала на фингал и царапины на лице Малфоя.
— А по тебе видно, что тебя никто не трогает, сучка нервная, — ядовито ухмыльнулась Беллатриса. — И вообще, ты раньше с неряхой и обжорой Уизли встречалась. Я слышала, что его еда интересует больше, чем всё живое на планете, — съязвила она.
— А ты, вообще, по лысому зелёному мутанту сохла! Я слышала, что у него змеиный выползок между ног! И больше всего его интересовала сохранность дефектного тела и Гарри Поттер! — не осталась в долгу Гермиона.
— Он был моим учителем, дура. Или ты тоже мечтала с Дамблдором пошалить? — возмутилась Белла.
— Сама дура! И мысли у тебя дурацкие! — в бешенстве заорала Гермиона. — Слава Мерлину, не все такие извращенцы, как ты! Твой племянник мне предложение сделал!
— Подумаешь! Сокровище нашлось! Меня тут недавно султан Брунея в гарем четвертой женой звал! Ой! Так, всё, забыли… — спохватилась Беллатриса, замахав руками.
Мужская часть новообразовавшегося квартета в этот момент вела себя как мыши под веником — стояла, не шевелясь, бледнея с каждой минутой.
— Потти, ты этих слов не слышал! — приказала Беллатиса, взглянув на Гарри, у которого глаза казались больше очков.
— Первое слово дороже второго! — выдавила из себя исчерпавшая запас ругательств Грейнджер.
— А первое слово съела корова! — захихикала Белла.
— Вот и ешь свои слова! — Гермиона в ярости указала на пышную грудь Беллы и добавила, воодушевляясь. — Вымя подбери, корова!
— Лучше так, чем быть вечным кудрявым мальчиком! — заливисто захохотала Беллатриса, сложив из пальцев каждой руки по кукишу и прижав их к груди.
— Поттер, мне что-то страшно, — шепнул Драко на ухо Гарри.
— Нужно затаиться. Главное, чтобы они не вспомнили, что у них есть волшебные палочки. У нас-то их нет — так же шёпотом ответил тот.
Тем временем Гермиона порядком выдохлась за время перепалки. Тяжело дыша, она яростно посмотрела на беспечно ухмыляющуюся соперницу, а потом произнесла:
— И вообще, у меня в школе заклинания получались лучше, чем у всех отпрысков ваших чистокровных семей, вместе взятых! Так что засунь себе в зад всю свою чистокровную спесь!
— Ну вот, я опять ошиблась, когда польстила твоим мозгам! Ты все-таки идиотка, Грейнджер! — всплеснула руками Белла. — Я говорила не о потенциале и силе волшебника, а о том, что в нашем мире есть древние традиции, которые соблюдают не просто так! Их нельзя нарушать! Нельзя, например, делить магию на тёмную и светлую! Я тебя могу и одной «Левиосой» прибить, шмякнув об стенку башкой! Теперь все заклинания будем считать тёмными?!
— Но… ваши же хотели уничтожить всех маглов и маглорождённых! Вы — террористы! — не сдавалась Гермиона.
Беллатрису, казалось, совсем не смутили эти слова. После своеобразной словесной разминки у неё было отличное настроение. Она гордо выпрямилась и, надменно посмотрев на слушателей, начала объяснять:
— Много лет назад Тёмный Лорд хотел с помощью политики и реформ сохранить нужные и полезные традиции, на которых стоит наш мир. Никого порабощать или убивать он не собирался. Мы выступали против курса Дамблдора, призывающего слиться с маглами. Маги бы тогда просто выродились.
Но потом что-то произошло, и наш повелитель начал сходить с ума. Теперь я знаю, что это из-за крестражей было. Он вдруг начал строить безумные планы об убийствах маглорождённых и покорении мира. А ведь Гриндевальд уже пробовал и поплатился. Но мы, сподвижники Тёмного Лорда, всё ещё ему верили, хотя уже тогда понимали, что это безумие. Только выйти из организации Вальпургиевых рыцарей просто так не получилось бы.
Беллатриса горько усмехнулась:
— Поэтому я и многие другие оказались в Азкабане. Мы просто струсили открыто выступить против безумца и продолжали выполнять его нелепые приказы.
— Лично я никаких традиций не нарушала! — продолжала пылать праведным гневом Гермиона.
— А как же ГАВНЭ? — возразила Белла. — Клянусь носом Лорда, эльфы Хогвартса до сих пор дрожат от злости при воспоминании о тебе и твоих мерзких шапках!
— А откуда ты знаешь о том, что я вязала шапочки для эльфов? — нахмурилась Грейнджер.
— Тёмный Лорд иногда совершенно неожиданно, против своей воли, подключался к сознанию Поттера и мог видеть всё его глазами. Даже чувствовать, то, что чувствует в этот момент он, — заявила Лестрейндж и, оглянувшись на Гарри, добавила, — Нарцисса, кстати, до сих пор не может тебе простить того, как ты отравился на Рождество в девяносто шестом году.
— Что?! А ей-то какое дело? — выпучил глаза тот, вспоминая, что именно тогда немного переел пирогов с почками, испеченных миссис Уизли.
Страница 16 из 23
