Всё тайное становится явным

«Сколько, Мордред побери, ей лет? Клянусь, она выглядит куда более привлекательной, чем Джинни или Луна! Такого просто не может быть! Нельзя иметь такую соблазнительную задницу после стольких лет в Азкабане! И такую кожу»… — судорожно бились в голове доводы угасающего рассудка. Внезапно пришла простая мысль: «Ничего этого нет! Это всё малфоевское пойло! Сейчас моя похмельная тушка валяется на кухне или в гостиной, отдавшись на волю фантастических глюков, и скоро всё закончится».

Но тут Белла повернулась спиной, наклонилась, снимая оставшееся бельё, и, неторопливо выпрямившись, шагнула в ванну. Из её горла вырвался стон удовольствия, когда восхитительно тёплая вода и хлопья ароматной пены ласково обволокли тело…

— Потрёшь мне спинку, Потти? — раздалось томное мурлыканье.

Гарри, который почти убедил себя, что всё происходящее ему чудится, произнёс:

— Это же глюк, да? Ничего этого нет, а ты давно превратилась в кучку пепла. И даже если бы ты была жива, то выглядела бы как тощая сморщенная вобла. Ты просто моя подростковая фантазия. Такое со всеми происходит, когда гормоны шалят.

— Конечно, милый. Значит, тебе ничего не грозит, — широко улыбнулась Белла и почти пропела. — Ты же хочешь ещё немного погрезить на любимую тему?

— Почему бы и нет? Надо купить ещё огневиски у Малфоев. Они знают толк в извращениях, — в тон своей роскошной галлюцинации расплылся в улыбке Гарри и почувствовал, что наручники исчезли, а в руке чудесным образом появилась мочалка.

Последние здравые мысли позорно ретировались прочь. Как сомнамбула, он подошёл к Беллатрисе, нежащейся в пене, и потянулся, чтобы прикоснуться к своей запретной, пошлой, но такой влекущей мечте. В следующую минуту вокруг его запястья сомкнулись тонкие цепкие пальцы, и Поттер, не успев пикнуть, неуклюже плюхнулся прямо в ванну. Вода отрезвила его. Он отчётливо понял, что происходящее реально: он наедине с абсолютно голой Беллатрисой Лестрейндж, которая смотрит на него будто на порцию шоколадного мороженого из лавки Фортескью.

Собрав всю волю в кулак, он предпринял последнюю отчаянную попытку избежать неминуемого, схватился за край ванной и, что было силы, рванулся прочь. К сожалению, а может быть, и к счастью, бортики были очень скользкими, руки не удержались на ненадёжной поверхности и съехали вниз. Он вновь повалился в воду под резкий хохот наглой гостьи. В висках стучали бубны и тамтамы, перед глазами плавал розовый туман, и всё это отнюдь не способствовало сохранению равновесия. В поисках опоры руки беспорядочно шарили в воздухе, наконец, это им удалось, но, осознав, за что именно он держится, хозяин конечностей потрясённо замер, не в силах пошевелиться.

Мокрая бархатистая кожа груди была на ощупь именно такой, какой он представлял её в своих горячечных юношеских мечтах. Упругая мягкость восхитительно наполняла ладонь, точно была создана именно для этого. Ошалевший Поттер взглянул в помутневшие от желания глаза ведьмы.

— Нежнее, Гарри, нежнее, — проворковала она, улыбаясь зазывно и томно.

В следующую секунду он почувствовал, что его брюки и бельё куда-то испарились, а женская рука крепко сжимает то самое дорогое, что берегут и лелеют все мужчины без исключения. А ещё через пару секунд стало окончательно ясно, что теперь именно эта часть организма приняла власть над телом взамен самоустранившегося мозга.

— А ты, и вправду, вырос, малыш Гарри! Причём я говорю не только о твоём росте. Как насчёт того, чтобы показать, какую магию способна творить твоя неволшебная палочка?

И он сорвался, выпустив на волю все свои запретные и тайные фантазии, невозможность воплощения в жизнь которых мучила его вот уже семь лет.

Очки запотели от большого количества влаги или от большого градуса эмоций — кто знает? — и полагаться пришлось только на обоняние и осязание. Обоняние уловило ароматы ландышей и жасмина, а осязание захлебнулось от перенапряжения нервных окончаний. Крыша помахала ручкой и скрылась в неизвестном направлении под победный смех проклятой Лестрейндж, но вскоре его сменили нетерпеливые шепотки и стоны.

Алтарь в глубине подвалов родового особняка, если бы мог, довольно вздохнул и зажмурился, а так ему осталось только довольно светиться и впитывать в себя потоки полузабытой живительной энергии.

Они не знали точно, сколько времени прошло с того момента, когда их безумные желания взяли верх над разумом. Гарри постепенно приходил в себя. Всё тело приятно покалывало, ощущалась необычайная лёгкость, точно он без метлы свободно парил где-то высоко над землёй. Спускаться вниз отчаянно не хотелось. Постепенно застилавшая взгляд дымка рассеялась, и он понял, что лежит в ванной и крепко прижимает к себе безвольное обнажённое тело Беллатрисы Лестрейндж. Он подумал, что должен был бы презирать себя за позорную связь с врагом, самой преданной сторонницей Тёмного Лорда, но где-то в воспалённом мозгу вновь послышался знакомый старческий ласковый голос, который произнёс под перезвон колокольчиков:

— Ты сделал это, мой мальчик! Ты победил тьму любовью!