Всегда на страже

Одновременно с «Хаудах» зачастил наган. Роберт хладнокровно, как на стрельбище, держа пистолет двумя руками, выпустил весь барабан в сторону Витьки. Четыре кусочка раскаленного свинца вонзились в его грудь, заставив нашего друга отшатнуться, при этом сделать пару шагов назад, и только последние две пули попали ему в голову; первая вошла точно в переносицу, а вторая выбила злосчастный правый глаз, который с таким трудом спасли врачи в больнице. Витькина голова резко запрокинулась, и он, молча, тряпичной куклой повалился наземь, а рядом с его правой рукой, словно надсмехаясь, коротко звякнув, упал амулет.

Мы на мгновение замерли, прислушались. Просто нам не верилось, что вот так все закончилось и ждали очередной пакости от темных тварей, которые прячутся где-то в темноте. Но нет, кроме порывов ветра на улице, монотонного стука дождя по крыше и редких раскатов грома, напоминающих пушечную канонаду, другого постороннего шума мы не услышали.

Первым «оттаял» дядя Прохор. Он, опустив вниз спарку стволов«Хаудах», медленно подошел к Витьке.

— Я же сказал — хватит на сегодня смертей, — произнес наш дядя, поднимая с земли амулет и засовывая его в карман куртки. — Для нас хватит, но не для тебя… смердящая падаль!

С этими словами он вытащил из ножен свой здоровый тесак, замахнулся и рубанул по золотому кольцу, которое находилось на безымянном пальце правой руки нашего друга. У дяди рука была набита, как у мясника. Одним точным ударом он рассек пополам кольцо, и у того сразу прекратилось фиолетовое мерцание.

Я отвернулся в сторону, стараясь унять спазмы тошноты, да и Роберту, невзирая на напущенное хладнокровие, было так же не по себе.

Все закончилось, мы вышли победителями в этой схватке. Но Витька! Он был нашим другом, товарищем по уличным играм, да вообще хорошим пацаном, и не важно, что в него вселилось что-то чуждое, враждебное, желающее нашей смерти. Только поэтому нам искренне было жаль Витьку. Пусть он попадет в лучший мир, если тот там за чертой существует. Но кое-что немного успокаивало мою потревоженную совесть. Я не знаю, показалось мне или это было на самом деле, но прежде чем Витька замертво повалился на землю, в его взгляде единственного целого глаза, на короткое мгновение появилось неописуемое облегчение, как будто он почувствовал себя свободным, когда бесследно исчезло то, что управляло им помимо его воли.

Я отвернулся в сторону, ощущая, как по щекам текут горькие на вкус слезы.

Слишком много смертей мне пришлось увидеть за последние сутки; наши родители, незнакомые люди, ставшие монстрами, наш друг Витька. И для чего все это? Сейчас же не война, когда ты точно знаешь — вот он твой враг, коварно напавший на твою родину и готовый захватить ее, невзирая на сопутствующие потери, вот он, прямо перед тобой. Тогда ты берешь оружие и без излишних сомнений уничтожаешь противника, потому что знаешь; победа достанется только одному — тебе или врагу. А сейчас, кто враг? Витька? Мои родители? Или те незнакомые люди, не по собственной воле превратившиеся в кровожадных чудовищ? Нет, сейчас не видно явного врага и поэтому мне становилось еще страшней.

Да, я искренне жалел всех их, кого на моих глазах забрала смерть с собой. Они же не виноваты, что так случилось.

Тем временем, дядя Прохор подошел к бабушке, помог ей подняться.

— Ты, батенька, остолоп редкостный, — выругалась она, когда поднималась на ноги. — А если эта сука не повелась бы на твою уловку?

— Так повелась же, — ухмыльнулся наш дядя, он хотел еще что-то добавить, но увидев меня с Робертом, не стлал.

К нам подошла бабушка.

— Пошли, мальчики в машину, там нас дождитесь, — сказала она, обнимая нас за плечи, и повела прочь с этого проклятого места.

А на улице дождь так и лил. Его холодные капли обрушились на наши головы, как поток водопада, они намочили куртки и попали за воротник. Медленно шагая по жидкой грязи, изрядно сдобренной водой, я подставлял лицо ливню, тем самым стараясь его непрерывными потоками смыть с себя всю мерзость, что прилипла ко мне за прошедшие сутки. Эти убийства, этот липкий страх, эти сожаления и сомнения в том, что все было сделано правильно.

Да, слишком много в последнее время навалилось на наши еще неокрепшие души и все это даром не прошло. Привычный мир безоблачного детства рухнул в одночасье, под натиском злого рока, он раскололся на мелкие кусочки, которые уже вместе не собрать и не склеить. И внутри у нас что-то перевернулось, но что именно, мы пока не знали, просто ощущали — что-то непонятное и очень важное безвозвратно ушло оттуда, оставив на душе тяжелый осадок. Наверное, тогда, впервые осознав настоящее зло, не родительское «хорошо и плохо», а взрослое зло, проникающее в тебя, как миазмы на мысленном и духовном уровне, мы внутри безвозвратно изменились, как чистый ангел в одночасье став человеком.

А еще, у нас накопилось очень много вопросов к нашему дяде, на которые мы хотели получить исчерпывающие ответы.