Встреча с судьбой

Впервые увидев Крейна, доктор Камден был поражен. Он еле смог сдержать желание засыпать того вопросами. Зере, в их разговорах по рации, сообщал ему о том, что укушенные жители Башни, принимающие антизин, продолжают мутировать, но Камден не ожидал увидеть одного из почти превратившихся прямо перед собой. Бормоча всякую чушь, он внимательно изучал Крейна. Верхние конечности были схожи с руками прыгунов, которые каждую ночь бродили вокруг здания, в подвале которого спрятался в своей лаборатории доктор. Темно-серой, почти черной, кожа была практически до плеча и частично этот жуткий оттенок скрывался под рукавом рубашки. Розовый белок глаз, вкупе с желтоватой радужкой, привлекал к себе взгляд, но Камдену было интересно другое. Ни у одного вида мутантов не было острых зубов, которыми выделялись Твари, как их прозвали выжившие.

И все же доктор не выдержал. Слабо улыбнувшись, он спросил:

— Можно мне взять образец вашей крови, мистер Крейн?

Кайл вздрогнул, услышав такую просьбу и не смог сдержать рычащие нотки в собственном голосе:

— Конечно могу, но зачем вам это? Я уже предоставлял образец доктору Зере. Данные о исследовании моей крови должны быть сейчас у вас.

— Да, но ты сейчас, если я не ошибаюсь, очень близок к финальной стадии. Если верить переговорам, никому в Харране еще не удавалось даже ранить Тварь. Они слишком быстрые, ловкие и сильные.

— Хорошо… — после не долгой паузы произнес Крейн, которому новость о своем скором изменении не дала ничего нового.

Быстро взяв из вены Кайла кровь, Камден с задумчивым видом встряхнул колбу. Темная, тягучая жидкость внешне была очень похожа на кровь прыгунов, если верить описанию Зере. Причин не верить своему почившему коллеге, доктор не видел.

В то время, пока ученый рассматривал содержимое колбы, Кайл решил покинуть здание, чтобы связаться с ВГМ. Глядя на то, как Крейн быстро покидает здание, Камден не мог не отметить скорость движений. Определенно стоило поторопиться. Увеличения количества Тварей не должно произойти. Они и так не должны были существовать. Видимо что-то в антизине вступило в взаимодействие с вирусом, находящимся в телах укушенных выживших, заставляя их тела мутировать по иному сценарию… Для ученого, которым являлся Камден, это было захватывающим все мысли чудом. Но, как человек, доктор приходил в ужас от одной мысли, что в этом проклятом мире появились существа, что были даже хуже ночных охотников. Эти мутанты могли находится на улицах днем. Не долго, но этого хватало, чтобы неосторожный выживший был бы утащен в их гнездо, которым стала Башня.

Как бы Камден хотел, чтобы пришедший к нему укушенный выживший получил возможность выжить и остаться человеком! Но… ученый отчетливо понимал, что Крейну осталось несколько часов, максимум сутки. Это было больно. Знать и быть бессильным перед грядущим. Камден был искренне восхищен силой духа добравшегося до него человека. Тот прошел через толпы мутировавших. Не зациклился на себе, а постарался сделать все, чтобы другие не попали в его ситуацию.

Крейн не был готов к будущему, что уготовила ему судьба. Он карабкался на вершину ближайшего высокого здания, чтобы связаться с ВГМ. Новость о том, что Амир тоже работал на них не удивила, а лишь подтвердила давно появившиеся у Кайла подозрения. Он на мгновенье задержал дыхание, смотря на заходящее солнце, после чего решительно нажал на вызов. Но поговорить с ВГМ он так и не смог. Вместо них он услышал столь ненавистный ему голос Раиса:

— Кайл Крейн. Ты меня слышишь?

Крейн не смог сдержать злого рычания, чем расмешил сумашедшего турка:

— Уже рычишь, Крейн? Быстро же ты сдался. Бедная Джейд так старалась сохранить твой рассудок…

— Раис. Где ты?

— Там, где и должен быть. На вершине своей собственной Башни. Правда она еще не достроена, но… она уже возвышается монументом хаосу… энтропии. Единовластному правлению!

Кайл начал лихорадочно оглядываться, окидывая взглядом высокие здания и прикидывая, в каком именно решил засесть Раис. Внезапно его осенило. То самое здание, рядом с которым турок устроил свою проклятую арену. Оно было достаточно высоким для непомерного эгоизма Сулеймана.

— Я убью тебя, — прорычал Крейн, крепко сжав свободную руку в кулак. — За то, что ты сделал с Джейд… Ты поплатишься за это, ублюдок! Ты за все ответишь. Я убью тебя.

— Я надеялся, что ты разозлишься. Видишь ли, у нас с тобой то, что называют войной. Только у нас война философий. Противостояние. И мы выясним, чье мировоззрение истинно. Иди сюда, Крейн. Иди и попробуй меня сразить. Как вы, американцы, любите говорить? «Слабо тебе или нет?».

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом и Кайл вновь ощутил то, что чувствовал каждую ночь. Будоражащее кровь чувство свободы и силы. Это чувство привычно пьянило, но Крейн умел брать себя в руки, не поддаваясь эмоциям. Иначе он бы не стал в свое время агентом ВГМ.

— Никакой войны нет, Раис. Если лишь твои гребаные иллюзии, кретин. Иди к черту!