Вторая часть Мерлезонского балета

Полог шатра тихо качнулся, выпуская наружу Владыку. Я отшатнулась от Глиннаэля, всем своим существом потянувшись к королю. И тут же устыдилась своего порыва, снова отступая назад, в темноту, где молчаливо застыл рыжеволосый эльф. Трандуил повел глазами перед собой, будто разыскивая кого-то, и сделал было шаг в нашу сторону, но появившиеся следом придворные завели с Владыкой разговор, уводя его к противоположному краю лагеря. Я вздохнула, с удивлением понимая, что не дышала все это время. Столько посторонних вокруг, а ведь это даже не дворец! Удастся ли мне хотя бы раз остаться с Трандуилом наедине или то, что случилось в Андуине, навеки останется единственным воспоминанием?

— Тебе нравится король, — констатировал Глиннаэль, все это время неслышно стоявший рядом. — Поверь, это не удивительно, более того, вполне предсказуемо, — он осторожно увлек меня к звонкому ручью, не спавшему даже глубокой ночью. Мы присели на траву, и я опустила руку в прохладную шелковистую воду. Отвечать не хотелось. Хреновый из меня конспиратор, если веления моего сердца так легко прочесть.

— Не стоит смущаться, — мягко рассмеялся Глиннаэль, — все мы так или иначе любим своего Владыку. Да и сложно его не любить: он наша сила, стержень, скрепляющий нас воедино. Последний король Средиземья… — эльф весело посмотрел на меня, — хотя эллет, несомненно, питают к нему более нежные чувства.

— Это скорее восхищение новичка перед генералом, — я как можно более небрежно пожала плечами. Однако мой маневр не сбил эльфа с толку. Во всяком случае он весело хмыкнул, пробормотав что-то вроде «ну-ну».

— В лучшем случае он одарит тебя своим вниманием на время, а затем ты присоединишься к десяткам тех, кто все еще надеется заслужить его любовь, — он тихо вздохнул, пропуская свои волосы сквозь обрубки пальцев. — Ты достойна большего.

— Я всего лишь его гостья, Глиннаэль, — я пожала плечами, — я скоро уеду, поэтому планов занять место рядом с Его Величеством у меня нет.

Эльф покачал головой, но отвечать не стал, опустился на траву, глядя в звездное небо. Я прилегла рядом, любуясь непрерывным мерцанием и думая: «А хочу ли я уехать? да и куда?».

Новое утро разбудило меня неумолчным птичьим гомоном. Трели и пересвистывания звучали, казалось, отовсюду. Если прислушаться, можно было различить громкие крики соек, треньканье синичек и перекрикивания иволги. Дятлы стучали по стволам, будто маленькие отбойные молоточки. Почему раньше я никогда не обращала внимания на эти звуки? Почему раньше это были просто птицы со своими звонкими песнями, а теперь целый мир, распахнувший передо мной свои двери?

Я потянулась, поднимаясь с кровати и глядя на Женечку. Она, оказывается, давно проснулась и, лежа на боку, кончиками пальцев поглаживала увядшие лепестки матиолы, расположившейся на ее раскрытой ладони.

— Он подарил мне ее вчера, — тихо вздохнула девушка, поднимая на меня глаза. — Как ты думаешь, он будет так же относиться ко мне, когда мы прибудем во дворец? Он такой красивый, такой важный, серьезный. Он так много знает и так много прожил… Что мне делать?

— Я думаю, очень скоро ты поймешь, что делать дальше, — я вздохнула. Как же ее мысли были похожи на мои, в беспорядке метавшиеся в голове! Я принялась собираться, радуясь, что осталась всего одна ночь и наконец можно будет принять ванну, лечь в мягкую кровать и даже надеть красивое платье!

— Он так нежен со мной, — мечтательно продолжила Женечка. — Когда он меня целует, мне кажется, что я улетаю куда-то высоко-высоко… Знаешь, Аля, — задумчиво сказала девушка, садясь на кровати, — иногда я боюсь того, что нас ждет, если мы все-таки будем вместе. Я боюсь, что он будет целовать меня по-другому, не так, как сейчас… А ведь я совсем ничего не умею!

— В смысле?! — я с интересом посмотрела на Женечку. — Как так по-другому целовать? А как он целует тебя сейчас?

— Как-как… Губами, — девушка смутилась, опуская взгляд. — Но я же не дура, знаю, что поцелуи бывают другие. Я и от подруг в школе слышала, и в фильмах видела…

— Ты переживаешь, что не умеешь целоваться? — я попыталась остаться серьезной — все-таки для Женечки это жизненно важная тема. Она тихо кивнула, кажется, даже покраснела. — Думаю, — я села перед девушкой на колени, беря ее ладони в свои и твердо глядя на нее, — я уверена, Элемир будет только рад научить тебя.

— Ты так считаешь? — голубые глаза зажглись надеждой.

— Конечно, так оно и будет, — торжественно пообещала я, сжимая ее руки.