Вторая часть Мерлезонского балета

Глава 21. Здравствуй, Минас Тирит

Минас Тирит предстал перед нами во всем своем великолепии, залитый закатным солнцем, как раскрасневшаяся невеста перед первой брачной ночью. Мы даже остановились, любуясь раскинувшейся перед нами картиной. По полям Пелленора гулял вечерний ветер, разнося запах цветочного разнотравья на мили вокруг. Зеленая трава скрыла от глаз страшные раны, оставшиеся после войны, залечила ожоги от дикого огня, спрятала ямы от камней, выпущенных защитниками города из мощных катапульт. Заплела благоухающими цветами колеи от тяжелых осадных орудий. Сейчас лишь несколько цветущих холмов напоминали о павших да черным пятном выделялся холм, под которым похоронили тварь, служившую Верховному назгулу. На холме этом не росло ничего, даже неприхотливый репей огибал черную землю стороной. Смотреть туда, впрочем, не хотелось.

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем отчетливей становилось видно, что война лишь недавно покинула эти края. Стены пестрели яркими пятнами новой кладки, выделяясь на фоне обветренных и посеревших от времени мраморных плит. Да, пройдет несколько лет, и они сравняются по цвету, но пока еще очень бросались в глаза. Ворота стояли деревянные, высокие, крепкие, но видно, что временные. Хотя стража, облаченная в черное с серебром, внимательно осматривала всех прибывших в город на празднества. Нас пропустили без проблем, не спросив ничего даже о людях, что захотели приехать с нами. Магда, естественно, ехала рядом: искушение посмотреть на «моего» короля было слишком велико. По правде говоря, ее интерес и постоянные расспросы накручивали меня, взвинчивая и без того натянутые нервы. После истерики, накрывшей меня в лесу, я успокоилась. Ну, по крайней мере, взяла себя в руки. Подумаешь, приедет Трандуил, и что? Мы с ним расстались по-хорошему, никто никому ничего не должен. Увидимся, спросим«как дела» да и разойдемся с миром. А может, вообще поговорить не удастся: я теперь кто? Обычный человек из Итилиена, не более…

Мы уверенно продвигались вверх, минуя шесть кругов городских стен, приближаясь к Цитадели. Леголас направил своего коня ко дворцу, желая как можно скорее увидеться с другом. Гимли пока не прибыл (об этом нам поведали стражи у нижних ворот), так что мне в королевских палатах делать было нечего. О чем я и сообщила принцу, попросив передать Арагорну, что обязательно прибуду во дворец, когда явится гном. Особенно теплых отношений со Следопытом у меня так и не сложилось. Я уважала его и побаивалась, но вести себя раскованно в его присутствии не получалось. А если рядом находилась еще и Арвен… Нет, мне как-то поближе к народу бы… Сказала Аля, любовница короля! Я усмехнулась своим мыслям и остановилась у знакомых ворот: мы прибыли к нашему с Женечкой дому. Кстати, неплохо было бы узнать, прикатит ли Женечка с лихолессцами? Решив ее половину на всякий случай не занимать, я распахнула створки, отвечая на приветствия слуг, высыпавших во двор. Эх, ну что ни говори, а почувствовать себя барыней, пусть даже в маленьком домике, было безумно приятно!

Еще приятнее было наблюдать за реакцией Магды, которая и так всю дорогу наверх восхищалась улицами, преобразившимися после войны. Но когда она увидела мой дом, да еще и слуг, что жили в нем в мое отсутствие… Глядя в ее сияющие глаза и отмечая робкое почтение, что в них появилось, я пришла к выводу, что подруга все же не до конца верила моим рассказам о путешествии с будущим королем. Теперь хотя бы одна часть моей истории подтвердилась. Разместив Магду, я схватила топтавшегося позади меня Глиннаэля и потащила к себе. Конечно, в прошлый наш приезд в Минас Тирит эльф заходил ко мне в гости, но не позволял себе подниматься выше первого этажа. Сегодня же я привела его в свою спальню, обводя рукой покои и отставив в сторону ногу, как заправский купец, продающий товар.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище! — я вздернула подбородок и набрала воздуха в грудь, выпячивая ее подальше. Глиннаэль подыграл мне, прижав руки к щекам и тихо проговорив «О-ой!», подражая Магде, когда та оказалась во дворе.

— Красота-то какая! Глаз не отвести! — он так точно скопировал ее интонацию и выговор, что я не выдержала и рассмеялась, проходя вперед и падая на кровать. Глиннаэль упал рядом, широко улыбаясь и приговаривая: — А лепнина-то, лепнина! А резьба! Да вот прям как у королевы, как пить дать!

Я хваталась за живот, не в силах остановить безудержный смех, а эльф, распаленный моим хохотом, продолжал описывать мою комнату. Которая, впрочем, была самой что ни на есть обычной. Вцепившись в его запястье, я попыталась попросить остановиться, но изо рта вырывались только истеричные стоны, а из глаз лились слезы. Вдруг Глиннаэль замолчал, резко оборвав себя на полуслове, и очень серьезно посмотрел на меня. Я постепенно затихала, продолжая посмеиваться, а он осторожно провел рукой по моему лицу, стирая катившиеся по щекам слезы, и тихо-тихо произнес:

— Amin mela lle.