Виктор ещё раз прошёлся по комнате, оглядывая стены, когда его Ксанка, наконец, не выдержала...
63 мин, 47 сек 13897
Вероятно влиял еще и антураж, ведь она устроилась прямо на планке этого самого ящика, склонившись над найденной среди непонятных склянок и семейных фотоальбомов, тетрадкой. Даже пованивающий труп Сергея, висящий совсем рядом, ее не смущал. В конце концов, если твоя жизнь практически кончена — есть ли смысл пугаться? Только собственная холодная отстраненность может по-настоящему ужаснуть.
Тетрадка принадлежала, как она поняла, родному брату Бориса Михайловича — Якову Михайловичу. Тому самому весело улыбающемуся с вырезки слегка худощавому человеку в строгом костюме, с подписью — «успешные бизнесмены — реальность, а не миф».
Но, как она сейчас понимала, реальностью было еще и многое другое. Яков прилежно записывал собственную рефлексию — и это можно было бы пропустить, если бы не то, что, в основном, она была посвящена магии.
Поначалу ее заинтересовал такой отрывок:
«Когда Борис предложил заниматься строительным бизнесом, я сначала долго колебался. Это опасное дело в наши времена. Мне всегда казалось, что стоит искать счастья в эмиграции, после того как все рухнуло. Но он меня отговорил. Теперь же передо мной стоит выбор. Я не могу оставить брата одного — я знаю, чем кончаются такие вещи. И пусть у него есть настоящая деловая хватка, почти как в анекдотах — он не справится без меня… И моих знаний. Вопрос — хочу ли я?».
За этим эпизодом следовала пара страниц испещренных непонятными ей значками. Кое-где они были обведены маркерами. В одном месте была жирная клякса и пара рисунков, сделанных, вероятно, в задумчивости. Рядом с ними была надпись, обведенная много-много раз красной ручкой: «Корона идёт от Тьмы Земли, как и любая инверсия. Я готов рискнуть».
После этого она пролистала страниц пять — там были личные заметки и довольно сентиментальные записи о брате и ком-то еще…
На очередном развороте она узнала о ком — там был карандашный набросок того существа, что она увидела этой ночью. И подпись: «Уриэль».
У нее начали закрадываться сомнения, кто такой этот Уриэль, когда она наткнулась на такой отрывок, который заставил ее окончательно решить, что она сошла с ума.
«Мне жаль использовать Уриэля для всего того, что нужно брату. Когда я отправил его избавиться от Тимофея, угрожавшего Боре, мне было просто нестерпимо стыдно. В конце концов, он же не какой-то глупый черт, нет! Настоящий демон, из Высшего Чертовского Дома! Существо — единственное существо в мире — с которым я могу обсудить мировые константы и поэзию Соломона. В некотором роде, я уже давно не могу воспринимать его как фамилиара, который дал мне клятву верности и обеты оберегать меня и моего брата, выполнять мои команды… Скорее всего, виноват тут только я. Не рассчитав сил, я призвал в качестве личного палача и охранника одно из самых умных существ, тех, кто был сотворен Б-гом еще до людей, на четвертый день. Но он все это понимает. Мы уже решили, что как только лихие времена пройдут, я отпущу его обратно, пусть даже такие клятвы сложно отменить. Но я сделаю этот ритуал. Кажется, что Уриэль против. Неужели он так привязался ко мне, что боится… что… я могу не перенести кровавый ритуал отмены?»
Ксана судорожно захихикала. Какие у них, однако, высокие отношения. Это вот Яша про эту тварюгу, которая убила Серого и, может быть, сейчас также жестоко убивает ее любимого? Черт побери!
Но не в силах оторваться от дневника, она продолжила его листать.
«Кажется, что я зря проговорился Боре о том, что хочу отпустить Уриэля. Впервые со школьных времен у нас случился неприятный скандал. Да и эта фраза» Кто тебе дороже? Я, наш бизнес, или какая-то тварь?!«. Нет, неправильная постановка вопроса. Каждый в мире, на всех его планах, долже находиться на своем месте. Очень печально, что каждый из них, по своим причинам, не хочет, чтобы я сделал лучше для всех. Уриэль — да, он признался, он переживает за меня. Вогнав меня в краску, он прошептал в своей обычной манере, поигрывая лезвиями, сотканными из инверсивных тканей подземных миров, что» ты не смог бы«… (дальнейший кусок речи жирно зачеркнут)».
Ксана с удивлением обнаружила, что это была последняя исписанная страница. Дальше были только пустые листы. С непонятным ей самой благоговением она положила тетрадку на пол, вновь заглянув в ящик. Среди непонятных склянок, альбомов и трухлявых вещей, ей на глаза попался лист бумаги.
Подцепив его ногтями, она вытащила сложенный вчетверо лист и развернула.
Совсем другим почерком там были нанесены некие символы, очень похожие на те, что чертил Яков. И подпись на знакомом ей языке — «Подчинись мне». Лист был слегка обгорелым.
Ксана положила лист на тетрадку и еще раз порылась в ящике, пытаясь отыскать какие-нибудь бумаги. Наконец, под грудой запечатанных бутылочек, заполненных чем-то черным, она отыскала несколько очередных газетных вырезок.
Там изображался все тот же Яков. Только в черной рамочке. И куски текста, говорящие о том, что Яков Михайлович погиб от пули неизвестного снайпера в подъезде собственного дома.
Тетрадка принадлежала, как она поняла, родному брату Бориса Михайловича — Якову Михайловичу. Тому самому весело улыбающемуся с вырезки слегка худощавому человеку в строгом костюме, с подписью — «успешные бизнесмены — реальность, а не миф».
Но, как она сейчас понимала, реальностью было еще и многое другое. Яков прилежно записывал собственную рефлексию — и это можно было бы пропустить, если бы не то, что, в основном, она была посвящена магии.
Поначалу ее заинтересовал такой отрывок:
«Когда Борис предложил заниматься строительным бизнесом, я сначала долго колебался. Это опасное дело в наши времена. Мне всегда казалось, что стоит искать счастья в эмиграции, после того как все рухнуло. Но он меня отговорил. Теперь же передо мной стоит выбор. Я не могу оставить брата одного — я знаю, чем кончаются такие вещи. И пусть у него есть настоящая деловая хватка, почти как в анекдотах — он не справится без меня… И моих знаний. Вопрос — хочу ли я?».
За этим эпизодом следовала пара страниц испещренных непонятными ей значками. Кое-где они были обведены маркерами. В одном месте была жирная клякса и пара рисунков, сделанных, вероятно, в задумчивости. Рядом с ними была надпись, обведенная много-много раз красной ручкой: «Корона идёт от Тьмы Земли, как и любая инверсия. Я готов рискнуть».
После этого она пролистала страниц пять — там были личные заметки и довольно сентиментальные записи о брате и ком-то еще…
На очередном развороте она узнала о ком — там был карандашный набросок того существа, что она увидела этой ночью. И подпись: «Уриэль».
У нее начали закрадываться сомнения, кто такой этот Уриэль, когда она наткнулась на такой отрывок, который заставил ее окончательно решить, что она сошла с ума.
«Мне жаль использовать Уриэля для всего того, что нужно брату. Когда я отправил его избавиться от Тимофея, угрожавшего Боре, мне было просто нестерпимо стыдно. В конце концов, он же не какой-то глупый черт, нет! Настоящий демон, из Высшего Чертовского Дома! Существо — единственное существо в мире — с которым я могу обсудить мировые константы и поэзию Соломона. В некотором роде, я уже давно не могу воспринимать его как фамилиара, который дал мне клятву верности и обеты оберегать меня и моего брата, выполнять мои команды… Скорее всего, виноват тут только я. Не рассчитав сил, я призвал в качестве личного палача и охранника одно из самых умных существ, тех, кто был сотворен Б-гом еще до людей, на четвертый день. Но он все это понимает. Мы уже решили, что как только лихие времена пройдут, я отпущу его обратно, пусть даже такие клятвы сложно отменить. Но я сделаю этот ритуал. Кажется, что Уриэль против. Неужели он так привязался ко мне, что боится… что… я могу не перенести кровавый ритуал отмены?»
Ксана судорожно захихикала. Какие у них, однако, высокие отношения. Это вот Яша про эту тварюгу, которая убила Серого и, может быть, сейчас также жестоко убивает ее любимого? Черт побери!
Но не в силах оторваться от дневника, она продолжила его листать.
«Кажется, что я зря проговорился Боре о том, что хочу отпустить Уриэля. Впервые со школьных времен у нас случился неприятный скандал. Да и эта фраза» Кто тебе дороже? Я, наш бизнес, или какая-то тварь?!«. Нет, неправильная постановка вопроса. Каждый в мире, на всех его планах, долже находиться на своем месте. Очень печально, что каждый из них, по своим причинам, не хочет, чтобы я сделал лучше для всех. Уриэль — да, он признался, он переживает за меня. Вогнав меня в краску, он прошептал в своей обычной манере, поигрывая лезвиями, сотканными из инверсивных тканей подземных миров, что» ты не смог бы«… (дальнейший кусок речи жирно зачеркнут)».
Ксана с удивлением обнаружила, что это была последняя исписанная страница. Дальше были только пустые листы. С непонятным ей самой благоговением она положила тетрадку на пол, вновь заглянув в ящик. Среди непонятных склянок, альбомов и трухлявых вещей, ей на глаза попался лист бумаги.
Подцепив его ногтями, она вытащила сложенный вчетверо лист и развернула.
Совсем другим почерком там были нанесены некие символы, очень похожие на те, что чертил Яков. И подпись на знакомом ей языке — «Подчинись мне». Лист был слегка обгорелым.
Ксана положила лист на тетрадку и еще раз порылась в ящике, пытаясь отыскать какие-нибудь бумаги. Наконец, под грудой запечатанных бутылочек, заполненных чем-то черным, она отыскала несколько очередных газетных вырезок.
Там изображался все тот же Яков. Только в черной рамочке. И куски текста, говорящие о том, что Яков Михайлович погиб от пули неизвестного снайпера в подъезде собственного дома.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 14 из 18
