Фандом: Ориджиналы. — Это что за «балет», малахольный? Зови меня сегодня Саша Грей. Шура, ты — похотливая задница! Так это же все синонимы, Коленька. Синонимы!
59 мин, 9 сек 12097
Так они и заснули, обнимая друг друга, с мокрыми от слез лицами«.»
Утром Шура проснулся другим человеком.
Со временем его чаще стали называть Александром, а потом и Александром Андреевичем.
Деятельность он развернул не шуточную. Вся клиентура, которая ходила к нему на старой работе, теперь перешла за ним в новый салон. Цены у него были чуть выше, чем в среднем по городу, но спектр услуг зашкаливал. Все самые новые и креативные новшества всегда появлялись в его салоне в рекордно короткие сроки. Специалистов выбирал сам. Иногда просил Степана или Колю сходить к какому-нибудь определенному мастеру, а потом по работе определял профессионализм парикмахера и спрашивал личное впечатление о нем.
Название салона естественно придумал специально, чтобы сделать приятное Владу и его молодой жене Александре.
Через пять лет развернулся и открыл еще два салона с таким же названием. Клиентура к нему валом ходила. Но идеи у него на этом не закончились.
Воспользовавшись знакомством в телецентре, а именно с подачи Степана, в эфир начала выходить передача, в которой влюбленные парочки делали друг другу предложения в романтической атмосфере.
И главным консультантом по стилю и мейкапу был естественно Александр Андреевич.
Из-за загруженности они не могли, как раньше, много общаться, но встречались, созванивались постоянно. Николай — для того чтобы узнать, чем забита в этот раз голова у его друга, а Шура — с жалобами на свою личную жизнь или с предложениями где-нибудь отдохнуть, чтобы попробовать ее, личную жизнь, реанимировать. Но все иметь не возможно, и поэтому он опять звонил Коле и обиженный на весь свет, рассказывал, как ничего не заладилось с очередным поклонником.
«Видимо, ты действительно невыносим, что даже деньги не повод, чтобы держаться рядом с тобой», — язвил Николай.
«А ты не зубоскаль, а то облысеешь, как я тебя стричь буду? В выходные ничего не планируй, приеду за утешением», — обычно заявлял Шура и приезжал за хорошей порцией полноценного секса.
Никогда больше он не звал к себе домой и не оставался на всю ночь до утра. После активного и горячего времяпровождения закутывался с головой в одеяло и тихонько лежал, ждал, когда заснет Коля. Потом очень осторожно, стараясь не разбудить, выскальзывал из кровати и из дома. Не прощаясь и ничего не говоря.
А Николай не спал. Все слышал, но не останавливал. И только утром очень хотел разбить свое отражение в зеркале.
Вот в таком русле и текли их отношения. Ни постоянства, ни определенности. Только редкие перепихоны и разговоры о несостоявшихся романах с другими людьми. И если Шура узнавал, что у Николая появлялась какая-нибудь более-менее постоянная зазноба, то всеми силами, правдами и неправдами он вышибал ее из его жизни. Часто со скандалами.
Коля давно бы уже махнул рукой на все это и послал Шуру далеко и надолго, но неожиданно для них самих открыл «ящик Пандоры». Удовольствие от этого получали не меньшее, чем от полноценной близости. А Шура потом ходил, хромая и прикрывая синяки, но невероятно довольный.
Вот и сейчас механик осторожно поднимался на второй этаж гаража в предвкушении, как следует наказать провинившегося.
В комнате было тихо, только приглушенный звук работающего вибратора и прерывистое дыхание лежащего на кровати. Шура с завязанными глазами, заклеенным ртом и в шумоизоляционных наушниках, распластался на животе на скомканном покрывале и терся бедрами о матрас. Николай точно знал, что тот не мог его видеть. Но тот каким-то шестым чувством угадал, что в комнатке сейчас не один. Что-то ведь заставляло его поднять лицо в сторону пришедшего?
Стилист развернулся на спину, нагло демонстрируя себя. Юбка задралась высоко на талии. Несколько пуговиц расстегнулось и рубашка перекрутилась на теле, обнажая твердый маленький сосок. Белые трусы были мокрыми от спермы и судя по всему следующий оргазм был не за горами.
Коля пожирал взглядом тело любовника и не мог понять, почему тот позволяет так вести себя с ним? Разрешает связывать, использовать «игрушки»? И неужели еще кому-то дозволено видеть его в таком состоянии?
Он наклонился и с силой прихватил губами торчащий сосок. Партнер дернулся, будто его током ударило, и глухо застонал сквозь скотч.
Автослесарь взял ножницы со стола и осторожно провел по внутренней стороне бедра любовника. Шура задрожал от неожиданности и от предвкушения. Коля представил себе его ощущения — как какой-то острый предмет скользит по незащищенным местам и что ожидать дальше, неизвестно. Он провел холодной железкой по тазобедренной кости и подцепив испорченное белье резко разрезал его с боку, оголяя аккуратный и розовый пенис. Стилист опять утробно простонал.
Николай так же поступил и с другой стороной белья. Резким рывком откинул ненужную тряпку и пристально стал изучать открывшееся зрелище. Его партнер выгнулся, подставляясь под долгожданные ласки.
Утром Шура проснулся другим человеком.
Со временем его чаще стали называть Александром, а потом и Александром Андреевичем.
Деятельность он развернул не шуточную. Вся клиентура, которая ходила к нему на старой работе, теперь перешла за ним в новый салон. Цены у него были чуть выше, чем в среднем по городу, но спектр услуг зашкаливал. Все самые новые и креативные новшества всегда появлялись в его салоне в рекордно короткие сроки. Специалистов выбирал сам. Иногда просил Степана или Колю сходить к какому-нибудь определенному мастеру, а потом по работе определял профессионализм парикмахера и спрашивал личное впечатление о нем.
Название салона естественно придумал специально, чтобы сделать приятное Владу и его молодой жене Александре.
Через пять лет развернулся и открыл еще два салона с таким же названием. Клиентура к нему валом ходила. Но идеи у него на этом не закончились.
Воспользовавшись знакомством в телецентре, а именно с подачи Степана, в эфир начала выходить передача, в которой влюбленные парочки делали друг другу предложения в романтической атмосфере.
И главным консультантом по стилю и мейкапу был естественно Александр Андреевич.
Из-за загруженности они не могли, как раньше, много общаться, но встречались, созванивались постоянно. Николай — для того чтобы узнать, чем забита в этот раз голова у его друга, а Шура — с жалобами на свою личную жизнь или с предложениями где-нибудь отдохнуть, чтобы попробовать ее, личную жизнь, реанимировать. Но все иметь не возможно, и поэтому он опять звонил Коле и обиженный на весь свет, рассказывал, как ничего не заладилось с очередным поклонником.
«Видимо, ты действительно невыносим, что даже деньги не повод, чтобы держаться рядом с тобой», — язвил Николай.
«А ты не зубоскаль, а то облысеешь, как я тебя стричь буду? В выходные ничего не планируй, приеду за утешением», — обычно заявлял Шура и приезжал за хорошей порцией полноценного секса.
Никогда больше он не звал к себе домой и не оставался на всю ночь до утра. После активного и горячего времяпровождения закутывался с головой в одеяло и тихонько лежал, ждал, когда заснет Коля. Потом очень осторожно, стараясь не разбудить, выскальзывал из кровати и из дома. Не прощаясь и ничего не говоря.
А Николай не спал. Все слышал, но не останавливал. И только утром очень хотел разбить свое отражение в зеркале.
Вот в таком русле и текли их отношения. Ни постоянства, ни определенности. Только редкие перепихоны и разговоры о несостоявшихся романах с другими людьми. И если Шура узнавал, что у Николая появлялась какая-нибудь более-менее постоянная зазноба, то всеми силами, правдами и неправдами он вышибал ее из его жизни. Часто со скандалами.
Коля давно бы уже махнул рукой на все это и послал Шуру далеко и надолго, но неожиданно для них самих открыл «ящик Пандоры». Удовольствие от этого получали не меньшее, чем от полноценной близости. А Шура потом ходил, хромая и прикрывая синяки, но невероятно довольный.
Вот и сейчас механик осторожно поднимался на второй этаж гаража в предвкушении, как следует наказать провинившегося.
В комнате было тихо, только приглушенный звук работающего вибратора и прерывистое дыхание лежащего на кровати. Шура с завязанными глазами, заклеенным ртом и в шумоизоляционных наушниках, распластался на животе на скомканном покрывале и терся бедрами о матрас. Николай точно знал, что тот не мог его видеть. Но тот каким-то шестым чувством угадал, что в комнатке сейчас не один. Что-то ведь заставляло его поднять лицо в сторону пришедшего?
Стилист развернулся на спину, нагло демонстрируя себя. Юбка задралась высоко на талии. Несколько пуговиц расстегнулось и рубашка перекрутилась на теле, обнажая твердый маленький сосок. Белые трусы были мокрыми от спермы и судя по всему следующий оргазм был не за горами.
Коля пожирал взглядом тело любовника и не мог понять, почему тот позволяет так вести себя с ним? Разрешает связывать, использовать «игрушки»? И неужели еще кому-то дозволено видеть его в таком состоянии?
Он наклонился и с силой прихватил губами торчащий сосок. Партнер дернулся, будто его током ударило, и глухо застонал сквозь скотч.
Автослесарь взял ножницы со стола и осторожно провел по внутренней стороне бедра любовника. Шура задрожал от неожиданности и от предвкушения. Коля представил себе его ощущения — как какой-то острый предмет скользит по незащищенным местам и что ожидать дальше, неизвестно. Он провел холодной железкой по тазобедренной кости и подцепив испорченное белье резко разрезал его с боку, оголяя аккуратный и розовый пенис. Стилист опять утробно простонал.
Николай так же поступил и с другой стороной белья. Резким рывком откинул ненужную тряпку и пристально стал изучать открывшееся зрелище. Его партнер выгнулся, подставляясь под долгожданные ласки.
Страница 12 из 17
