Фандом: Ориджиналы. — Это что за «балет», малахольный? Зови меня сегодня Саша Грей. Шура, ты — похотливая задница! Так это же все синонимы, Коленька. Синонимы!
59 мин, 9 сек 12100
Николай медленно выдохнул и тихо выматерился. Собрал вещи с пола, поставил лишние блюда в холодильник, расплатился с курьером со своей кредитки. И все время размышлял над этой яростной речью. Что бы все это могло значить?
Но злость и негодование победили. Не дожидаясь, пока Шура выйдет из ванной, рывком открыл дверь, срывая щеколду. И не обращая внимание на возмущенные вопли любовника, затащил его в постель. И первый раз связал его по рукам и ногам. Первый раз отшлепал и отымел до потери сознания.
Первый раз за долгое время Шурочка остался до утра.
Просто потому, что его никто не отпустил«.»
Николай осторожно потянул за веревку, к которой были прикреплены анальные бусы. Шура сильнее развел ноги, чтобы они лучше выскальзывали из него. Его дыхание участилось, трудно было дышать только через нос, но никто не торопился облегчать задачу.
Коля начал вытягивать шарики один за одним, а языком и губами собирал следы оргазмов с паха любовника. Шурочку трясло, он метался на лежаке, выгибаясь в пояснице и нетерпеливо елозя по покрывалу.
Вынув бусы и освободив место в растянутом анале, протолкнул вибратор глубже, массируя простату. Шура глухо стонал, насаживаясь бедрами, намекая на близкий конец. Любовник нежно взял его член в рот и медленно вынул фаллоимитатор. Стилист кончил и рвано задышал. Его грудь резко поднималась и опускалась, пот струился по телу.
Николай снял с него наушники и повязку с глаз. Косметика расползлась по щекам, делая его еще больше похожим на порноактрису. Резким движением сорвал скотч с губ. Шура с удовольствием и облегченно вздохнул полной грудью.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что на сегодня это все, — сбивчиво прокомментировал механик и освободил руки.
Стилист еще не успел дух перевести, а его уже развернули на кровати, чтобы голова свисала с края. Коля быстро скинул комбинезон и встал над ним. Таким образом взлохмаченная шевелюра оказалась пропущена между ног. Шура мутными от возбуждения глазами смотрел на своего любимого мучителя снизу и медленно облизывал опухшие губы. Механик, запустив руку в растрепанные волосы на затылке, с усилием подтянул ближе к себе, вставил возбужденный член в вяло приоткрытый рот партнера.
Размерами слесарь не был обделен, поэтому любовник зажмурился, брызнули слезы, еще больше размазывая грязные разводы по лицу. Он постарался расслабить гортань, чтобы стояк полностью поместился в нем.
— Вот… так, — сбивчиво пробормотал слесарь, — … старайся. Обслужи.
Он прибавил еще несколько нецензурных эпитетов в адрес партнера, но от этого Шура возбудился еще больше и для удобства пытался ухватиться ослабленными пальцами за талию Николая.
Они уже давно не делали этого и поэтому у механика накопилось достаточно неистраченной сексуальной энергии за прошедшее время. Он с силой натягивал голову стилиста на себя, не позволяя тому нормально дышать.
Вид полностью подчиненного партнера заводил и практически сносил крышу от желания и страсти. Еще немного и Николай кончил. Струя глубоко выстрелила, попадая в гортань и носоглотку. Шура закашлялся, задохнулся. Сперма попала в нос, обволокла горло, не давая вздохнуть.
Партнер помог ему сесть и тихонько похлопывал по спине, чтобы тот продышался. Он присел рядом, подтянул салфетки и аккуратно вытирал вязкие следы с лица стилиста. Вытер аккуратный носик приятеля после того, как тот высморкался в салфетку.
— Ненавижу… — пробормотал Шура, когда возможность дышать, говорить и соображать вернулась к нему. — Ненавижу ругаться с тобой. Но мириться…
Он с протяжным удовлетворенным выдохом опять скользнул на кровать и прижался животом к пояснице Николая. Обнял его ногу и лицом уткнулся в бедро.
— Не скажу, что мне это так уж не нравиться, но я больше люблю, когда ты рядом просыпаешься. Взлохмаченный, опухший ото сна и осипшим голосом говоришь: «Боброе утро».
Коля прикрыл его худые бедра покрывалом и провел рукой по растрепанным волосам.
— И пусть бы до этого был самый простой секс, в обычной миссионерской позе. Если ты рядом, значит мне этого уже достаточно.
Шура ничего не ответил, только сильнее прижался к нему и притих.
— Знаешь, я все время жалею, что не ответил тогда на твой вопрос, — Николай гладил его голову. Пряди волос проскальзывали между пальцев, цепляясь за заусенцы и мозоли. — Я бы уехал с тобой хоть на край света. Даже если бы ты меня не взял.
Светлые глаза вопросительно уставились на него, соображая, о чем идет разговор. Потом опять отвернулся и пробормотал:
— Но ведь не сказал же…
— Потому что очень сложно признаться себе, что на самом деле являюсь «однолюбом с мазохистскими наклонностями».
Приятель хмыкнул и укусил его за бедро.
— Всегда хотел у тебя спросить, а сам-то ты кто? Что ты сам про себя думаешь?
— Я педик, — лаконично ответил Шура.
— Нет. Это образ жизни. Я знаю кучу сто процентных гетеросексуалов, которые ведут себя как законченные педики. А ты — гей. Это другое. Ты мне зубы не заговаривай, отвечай, — он легонько дернул его за прядь волос.
Шурочка обреченно вздохнул и продолжил.
Но злость и негодование победили. Не дожидаясь, пока Шура выйдет из ванной, рывком открыл дверь, срывая щеколду. И не обращая внимание на возмущенные вопли любовника, затащил его в постель. И первый раз связал его по рукам и ногам. Первый раз отшлепал и отымел до потери сознания.
Первый раз за долгое время Шурочка остался до утра.
Просто потому, что его никто не отпустил«.»
Николай осторожно потянул за веревку, к которой были прикреплены анальные бусы. Шура сильнее развел ноги, чтобы они лучше выскальзывали из него. Его дыхание участилось, трудно было дышать только через нос, но никто не торопился облегчать задачу.
Коля начал вытягивать шарики один за одним, а языком и губами собирал следы оргазмов с паха любовника. Шурочку трясло, он метался на лежаке, выгибаясь в пояснице и нетерпеливо елозя по покрывалу.
Вынув бусы и освободив место в растянутом анале, протолкнул вибратор глубже, массируя простату. Шура глухо стонал, насаживаясь бедрами, намекая на близкий конец. Любовник нежно взял его член в рот и медленно вынул фаллоимитатор. Стилист кончил и рвано задышал. Его грудь резко поднималась и опускалась, пот струился по телу.
Николай снял с него наушники и повязку с глаз. Косметика расползлась по щекам, делая его еще больше похожим на порноактрису. Резким движением сорвал скотч с губ. Шура с удовольствием и облегченно вздохнул полной грудью.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что на сегодня это все, — сбивчиво прокомментировал механик и освободил руки.
Стилист еще не успел дух перевести, а его уже развернули на кровати, чтобы голова свисала с края. Коля быстро скинул комбинезон и встал над ним. Таким образом взлохмаченная шевелюра оказалась пропущена между ног. Шура мутными от возбуждения глазами смотрел на своего любимого мучителя снизу и медленно облизывал опухшие губы. Механик, запустив руку в растрепанные волосы на затылке, с усилием подтянул ближе к себе, вставил возбужденный член в вяло приоткрытый рот партнера.
Размерами слесарь не был обделен, поэтому любовник зажмурился, брызнули слезы, еще больше размазывая грязные разводы по лицу. Он постарался расслабить гортань, чтобы стояк полностью поместился в нем.
— Вот… так, — сбивчиво пробормотал слесарь, — … старайся. Обслужи.
Он прибавил еще несколько нецензурных эпитетов в адрес партнера, но от этого Шура возбудился еще больше и для удобства пытался ухватиться ослабленными пальцами за талию Николая.
Они уже давно не делали этого и поэтому у механика накопилось достаточно неистраченной сексуальной энергии за прошедшее время. Он с силой натягивал голову стилиста на себя, не позволяя тому нормально дышать.
Вид полностью подчиненного партнера заводил и практически сносил крышу от желания и страсти. Еще немного и Николай кончил. Струя глубоко выстрелила, попадая в гортань и носоглотку. Шура закашлялся, задохнулся. Сперма попала в нос, обволокла горло, не давая вздохнуть.
Партнер помог ему сесть и тихонько похлопывал по спине, чтобы тот продышался. Он присел рядом, подтянул салфетки и аккуратно вытирал вязкие следы с лица стилиста. Вытер аккуратный носик приятеля после того, как тот высморкался в салфетку.
— Ненавижу… — пробормотал Шура, когда возможность дышать, говорить и соображать вернулась к нему. — Ненавижу ругаться с тобой. Но мириться…
Он с протяжным удовлетворенным выдохом опять скользнул на кровать и прижался животом к пояснице Николая. Обнял его ногу и лицом уткнулся в бедро.
— Не скажу, что мне это так уж не нравиться, но я больше люблю, когда ты рядом просыпаешься. Взлохмаченный, опухший ото сна и осипшим голосом говоришь: «Боброе утро».
Коля прикрыл его худые бедра покрывалом и провел рукой по растрепанным волосам.
— И пусть бы до этого был самый простой секс, в обычной миссионерской позе. Если ты рядом, значит мне этого уже достаточно.
Шура ничего не ответил, только сильнее прижался к нему и притих.
— Знаешь, я все время жалею, что не ответил тогда на твой вопрос, — Николай гладил его голову. Пряди волос проскальзывали между пальцев, цепляясь за заусенцы и мозоли. — Я бы уехал с тобой хоть на край света. Даже если бы ты меня не взял.
Светлые глаза вопросительно уставились на него, соображая, о чем идет разговор. Потом опять отвернулся и пробормотал:
— Но ведь не сказал же…
— Потому что очень сложно признаться себе, что на самом деле являюсь «однолюбом с мазохистскими наклонностями».
Приятель хмыкнул и укусил его за бедро.
— Всегда хотел у тебя спросить, а сам-то ты кто? Что ты сам про себя думаешь?
— Я педик, — лаконично ответил Шура.
— Нет. Это образ жизни. Я знаю кучу сто процентных гетеросексуалов, которые ведут себя как законченные педики. А ты — гей. Это другое. Ты мне зубы не заговаривай, отвечай, — он легонько дернул его за прядь волос.
Шурочка обреченно вздохнул и продолжил.
Страница 15 из 17
