Май. Дождливый май. Утро. Напевая себе под нос известную песенку, выхожу на крыльцо. Ноздри жадно вдыхают влажный, свежий воздух. Сажусь на ступеньку крыльца и закуриваю. Дождь легко моросит по крыше дома. Обожаю дождь. Люблю курить во время дождя. Сигарета шипит, а легкие выпускают огромные клубы дыма. Впервые за столько лет я счастлив.
9 мин, 23 сек 9212
— Видишь вон тех, по левую сторону забора? Тех, кто наслаждаются моей милостью? Едят, пьют, трахаются и т. д.
— Вижу.
— Так вот. Я предлагаю тебе службу. Тысячу лет. На этой стороне. Затем сотню на истязаниях за эти грехи и затем забвение в лимбе.
— Не отказываются, говоришь? — спросил я.
— Нет, ну как? Я изучил тебя. Друзей у тебя нет. Родители умерли. Да и не очень то они о тебе заботились. Ты ни кому не нужен. Живи ты дальше, после смерти о тебе ни кто и не вспомнил бы. А здесь я предлагаю тебе, как счастливчику, попавшему в эти чудные края раньше времени, насладиться жизнью! Той жизнью, которой у тебя нет и не было бы! Времени на раздумье нет! Считаю раз! Считаю два! Считаю…
— Нет.
— Что ты сказал?
— Я сказал — нет.
— Глупец!
Он ударил меня ногой. По яйцам. Со всей дури. Я оторвался от земли на добрых полтора метра и отключился.
Очнулся я от холода. Весь мокрый.
*Б**ть, как болят яйца. *
Открыв глаза, я увидел над собой проем, в конце которого болталось ведро, висевшее на цепи.
— Вот же херня приснилась, — сказал я вслух.
Собравшись с силами, я уперся ногами и руками в стенки, нащупав опору в округлости бревен. И медленно пополз наверх…
Выбравшись, взял ведра и побрел к дому. Сел на крыльцо и закурил. Шел дождь…
Через пятьдесят три года.
Я открыл глаза. Перед ними все еще мелькали отрывки… Слабею… Голову пронзает боль… Левая половина лицо немеет… Левый глаз перестает видеть… Хочу что-то сказать, позвать на помощь, но изо рта вырываются нечленораздельное мычание… И тут свет.
— О, ты проснулся? Не жалеешь, что тогда отказался от моего предложения?
Раздался хохот…
— Вижу.
— Так вот. Я предлагаю тебе службу. Тысячу лет. На этой стороне. Затем сотню на истязаниях за эти грехи и затем забвение в лимбе.
— Не отказываются, говоришь? — спросил я.
— Нет, ну как? Я изучил тебя. Друзей у тебя нет. Родители умерли. Да и не очень то они о тебе заботились. Ты ни кому не нужен. Живи ты дальше, после смерти о тебе ни кто и не вспомнил бы. А здесь я предлагаю тебе, как счастливчику, попавшему в эти чудные края раньше времени, насладиться жизнью! Той жизнью, которой у тебя нет и не было бы! Времени на раздумье нет! Считаю раз! Считаю два! Считаю…
— Нет.
— Что ты сказал?
— Я сказал — нет.
— Глупец!
Он ударил меня ногой. По яйцам. Со всей дури. Я оторвался от земли на добрых полтора метра и отключился.
Очнулся я от холода. Весь мокрый.
*Б**ть, как болят яйца. *
Открыв глаза, я увидел над собой проем, в конце которого болталось ведро, висевшее на цепи.
— Вот же херня приснилась, — сказал я вслух.
Собравшись с силами, я уперся ногами и руками в стенки, нащупав опору в округлости бревен. И медленно пополз наверх…
Выбравшись, взял ведра и побрел к дому. Сел на крыльцо и закурил. Шел дождь…
Через пятьдесят три года.
Я открыл глаза. Перед ними все еще мелькали отрывки… Слабею… Голову пронзает боль… Левая половина лицо немеет… Левый глаз перестает видеть… Хочу что-то сказать, позвать на помощь, но изо рта вырываются нечленораздельное мычание… И тут свет.
— О, ты проснулся? Не жалеешь, что тогда отказался от моего предложения?
Раздался хохот…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
