Он был из тех, кто никогда не бросает слов на ветер. Он не был страшен — но что-то в нём все равно заставляло вас сжиматься. Этим «что-то» был не холодный и как будто равнодушный взгляд ненормально-синих глаз, и уж тем более — не внешний вид: некая помесь анархиста, панка и бомжа. Скорее, этим была какая-то неуловимая черта в его движениях, и даже больше — в его жизни. Он всегда был таким: в четыре года, когда его отобрали у матери-наркоманки и отдали в детский дом. Все дети его боялись и сторонились. Позже они пытались его дразнить — но он даже не глядел в их сторону. И он не играл и не рисовал. Он просто сидел и наблюдал.
— Знаешь, — снова (как и когда-то) неожиданно сказал он, — а ты ведь так и помрёшь в этой рутине, в этих взрывах эмоций и настроений.
Она обессилено посмотрела на него. Покачала головой и, тихо плача, опустилась на колени.
Он умер в сорок лет от рака лёгких. Она наркоманила эти последние пять лет. Сын имеет вид помеси мёртвого анархиста и полного бомжа. Дочка прилежно заканчивает школу. Через год Женю забирают в наркологическую клинику. Сын странствует по свету, питаясь чем придётся. Дочь поступила в университет и встречается с отпрыском богатого бизнесмена. Женя не выдерживает лечения и кончает жизнь самоубийством. Дальнейшая судьба детей Игоря и Жени неизвестна.