Выходной

Все случилось, когда между Карлом и лодкой оставалось каких-то три метра. Чувствуя неладное каждой порой своего искусанного тела, он зашел по колено в воду, чтобы быстрее подтянуть лодку к берегу и тут, наконец, разглядел рыбаков, вернее, то, что скрывалось под тяжелыми плащами. Тухлой рыбой воняло еще и раньше, но Карл, занятый поиском друзей, не обращал внимания на зловоние. А теперь его источник неумолимо приближался к нему.

То, что он увидел в лодке, заставило его выскочить из воды и без оглядки броситься к джипу, сиротливо стоявшему на обочине. В паре шагов от машины включилось сознание, напомнив о пропаже ключей. Карл не стал тратить время даже на то, чтобы забрать свой рюкзак из дома. Нос лодки уже скреб по каменистому берегу. Волосы на затылке обрели самостоятельную жизнь и шевелились, как змеи у Горгоны. Назад он не смотрел, боясь окаменеть от ужаса и остаться у озера навсегда. В молодости Карл неплохо бегал, и хотя офисная жизнь лишила его былой спортивной формы, занятия в фитнес-клубе должны были помочь преодолеть кажущееся бесконечным поле бурьяна. А достигнув леса, он как-нибудь спрячется.

Карл очень хотел жить.

Сомерс был хорошим полицейским, но близость пенсии и большой опыт способствовали тому, что главным жизненным кредо сержанта стала неторопливость, а главным врагом, с которым он активно сражался — суета и поспешность мира. Вот и сегодня после утренней планерки, где обсуждали вчерашний странный случай, который внес сумятицу в сонную и размеренную жизнь полицейского участка, Сомерс отправился не на пост, а к себе домой — выпить чая.

— Байд заезжал, сказал, что у вас все на ушах стоят, — промурлыкала Сара, подливая ароматный напиток в тонкую фарфоровую чашку.

— Делать им нечего, — буркнул Сомерс, сделав большой глоток и чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

— Вчера парня в лесу нашли. Психа какого-то. Весь белый как лунь, даже глаза у него белые, представляешь? Говорит, от Комариного Берега шел. Мол, они там с друзьями домик на выходные сняли, и что-то с его товарищами нехорошее случилось. Он бы еще про инопланетян рассказал. Во-первых, к Комариному на машине не проехать, а во-вторых, домиков там никогда не было. Но, по крайней мере, эту часть его бреда хоть понять можно. Все остальное — только с помощью психиатра. Он-то сейчас с парнем и работает.

— Действительно, бред, — сказала Сара.

— В тех краях люди никогда не жили. Правда, моя бабка рассказывала, что иногда на Комарином Берегу странных рыбаков видят. Мол, они всегда в тумане прячутся, и весел у них нет, лодка сама плавает. Считается, что увидеть их — к большой беде. А вот рыба там хорошая водится, всегда крупная, отборная. Байд нас, кстати, угостил. Он все выходные на Комарином рыбачил.

— Да, он говорил. Правда, Байд рыбачил на западном берегу, а парень, по его словам, отдыхал на восточном. По мне, так эту салагу белобрысую дружки из машины в лесу выкинули. Может, не поделили что, а может, сам по пьяни выпал. Здесь пятое шоссе недалеко, молодежь городская часто приезжает в лесок траву курнуть. Но на Комариный все же придется тащиться. Ох, чувствую, тяжелый денек предстоит.

Сара подошла к мойке и вывалила в раковину несколько толстых, блестящих рыбин.

— Приезжай пораньше, — улыбнулась она.

— Запеканку рыбную сделаю.

Сомерс чмокнул жену в мягкую щеку и собирался уходить, когда она вскрикнула.

— Ой, гляди, что нашла!

Женщина запустила пальцы в разрезанное брюшко крупной рыбины и вытащила из него перстень. Украшение было красивым, необычным — с изящной ящеркой, обвитой вокруг кольца.

— Чего только в потрохах не найдешь, — покачал головой Сомерс, направляясь к выходу.

— Ты его лучше выбрось, все-таки рыбка с Комариного. Мало ли что она там на обед сожрала.