Фандом: Гарри Поттер. Если в твоем сердце нет любви, твоя жизнь будет зависеть от нее. Если главным своим достоинством ты считаешь красоту — тебя лишат ее. Приоритеты расставлены не в том порядке — придется найти единственный правильный. Все или ничего.
19 мин, 5 сек 18574
Но Гермиона захлопнула дверь прямо перед его носом. Чудовище, не помня себя от гнева, стукнуло о дверь когтистой лапой, но не услышало в ответ ни звука. Он зарычал, завертевшись волчком возле двери от бессилия.
— Ты снова хочешь в башню?! Я могу устроить тебе прекрасную ночь в обществе крыс! Ты спустишься к ужину или… — в комнате что-то звякнуло, словно разбилось. — Нет уж, послушай: ты будешь ужинать вместе со мной и… — вновь послышался треск. — Прекрати бить вазы и статуэтки!
Гермиона, хитро улыбаясь, со всей силы бросила фарфоровый графин в стену. За дверью слышалось лишь тихое бормотание и, подойдя поближе, она смогла расслышать ворчание хозяина замка: «Вздорная, своенравная! … Наверняка разбила любимую мамину вазу! И это она должна снять»… — Чудовище удалялось и слова становились все глуше и неразборчивей.
К ужину она не спустилась. Никогда в жизни она не пожелала бы плакать перед врагами, а Чудовище она тут же записала в недруги, поэтому стоило шагам за дверью стихнуть, как она бросилась на кровать и зарыдала навзрыд. За судорожными вздохами пришла апатия и беспокойный сон.
Серые, цвета грозового неба, глаза смотрели на нее во сне. Звериная морда Чудовища менялась, превращалась в чье-то чужое, но знакомое, человеческое лицо. Словно она когда-то видела его, только забыла, где и когда.
Проснувшись, она с безразличием заметила, что осколков на полу больше нет. Старинные часы с маятником переметнули большую стрелку на цифру семь. «Пока Чудовище ужинает, можно незаметно проскользнуть и сбежать. Пусть и без палочки, куплю себе новую, но сначала нужно уйти отсюда».
Коридоры были пусты. К счастью, Гермиона помнила, в каком порядке шли картины на ее пути в спальню и теперь с трудом, но все же нашла дорогу назад в холл. Ее пальто лежало на полу той же бесформенной кучкой, какой она его оставила, когда Чудовище потребовало снять верхнюю одежду.
Пока она спала, пошел сильный снег: почти все деревья покрылись белоснежным покрывалом. Конец ноября на удивление выдался дождливым, а тут… Нет, пешком ей не добраться.
У замка виднелась черепичная крыша конюшен. Ведь можно взять коня и тогда Чудовищу будет труднее ее догнать, если он спохватится. В одном из денников смирно ужинал черный конь. На табличке, прикрепленной к столбу, потемневшими металлическими буквами значилось: «Вихрь».
Если когда-то ей удалось оседлать дракона, то с лошадью она и подавно справится. Когда-то в детстве Гермиона брала уроки верховой езды и сейчас ей это пригодилось. Инструктор не учил их седлать лошадь, но она часто наблюдала за его работой и теперь могла кое-что вспомнить.
Через десять минут она уже отпирала ворота. Лошадиные копыта увязали в снегу, но с каждой минутой Гермиона была все дальше и дальше от замка.
Погода становилась все хуже и хуже, подул сильный ветер, подхватывая снег. Гермиона не помнила, в какую сторону ей нужно ехать, чтобы добраться до шоссе.
Заунывный волчий вой осколком стекла полоснул по сознанию, ее постепенно окружали голодные звери. Кольцо вокруг смыкалось все сильней и на Гермиону, словно морская волна, накатили отчаяние и страх. Она стегнула коня, но он лишь встал на дыбы, громко заржав.
Мгновение и Гермиона оказалась на снегу, окруженная волками. Звери смыкали круг и один из них уже готовился к прыжку. Страх парализовал ее, она просто смотрела на надвигающуюся опасность и почему-то в голову приходили лишь бесполезные без палочки заклинания.
Меньше всего Гермиона ожидала, что перед ней возникнет огромное лохматое чудовище, хозяин замка посреди леса.
Волки скалились и бросались на него, но Чудовище успешно отбивалось. Несколько раз острые зубы впивались в него, но ненадолго. В конце концов стая, зализывая раны, скрылась в чаще.
Через мгновение Чудовище упало на землю.
— А теперь потерпи, —, но Чудовище все равно зашипело от боли и отдернуло лапу.
Гермиона убрала с лица намокшую от пота прядь волос, смочила марлю и вновь приготовилась обработать его раны.
— Ты как капризный ребенок! Сиди смирно!
Чудовище снова рыкнуло, баюкая больную лапу. Он виновато взглянул на нее и, подумав с секунду, позволил обработать рану.
— Закрой глаза. Не открывай!
Гермиона нахмурилась: ей никогда не нравились сюрпризы. Чудовище потянуло ее за руки, а вскоре его когтистые лапы сняли повязку с ее глаз.
Свет ударил ей по глазам и зрение временно расфокусировалось. Но стоило ей вновь увидеть мир четко, как Гермиона не смогла сдержать восторженного вздоха. Стеллажи с книгами, доходившие до потолка, окружали ее со всех сторон.
— Нравится? Это все твое.
Огромные окна библиотеки, нескрываемые шторами, пропускали в комнату теплый солнечный свет. На трон взошла весна — приближался май, нежный и кроткий, усыпанный жасмином.
Если бы он только мог сказать ей! Мог сказать девушке, бывшей ему бельмом на глазу многие годы, как сильно он любит ее!
— Ты снова хочешь в башню?! Я могу устроить тебе прекрасную ночь в обществе крыс! Ты спустишься к ужину или… — в комнате что-то звякнуло, словно разбилось. — Нет уж, послушай: ты будешь ужинать вместе со мной и… — вновь послышался треск. — Прекрати бить вазы и статуэтки!
Гермиона, хитро улыбаясь, со всей силы бросила фарфоровый графин в стену. За дверью слышалось лишь тихое бормотание и, подойдя поближе, она смогла расслышать ворчание хозяина замка: «Вздорная, своенравная! … Наверняка разбила любимую мамину вазу! И это она должна снять»… — Чудовище удалялось и слова становились все глуше и неразборчивей.
К ужину она не спустилась. Никогда в жизни она не пожелала бы плакать перед врагами, а Чудовище она тут же записала в недруги, поэтому стоило шагам за дверью стихнуть, как она бросилась на кровать и зарыдала навзрыд. За судорожными вздохами пришла апатия и беспокойный сон.
Серые, цвета грозового неба, глаза смотрели на нее во сне. Звериная морда Чудовища менялась, превращалась в чье-то чужое, но знакомое, человеческое лицо. Словно она когда-то видела его, только забыла, где и когда.
Проснувшись, она с безразличием заметила, что осколков на полу больше нет. Старинные часы с маятником переметнули большую стрелку на цифру семь. «Пока Чудовище ужинает, можно незаметно проскользнуть и сбежать. Пусть и без палочки, куплю себе новую, но сначала нужно уйти отсюда».
Коридоры были пусты. К счастью, Гермиона помнила, в каком порядке шли картины на ее пути в спальню и теперь с трудом, но все же нашла дорогу назад в холл. Ее пальто лежало на полу той же бесформенной кучкой, какой она его оставила, когда Чудовище потребовало снять верхнюю одежду.
Пока она спала, пошел сильный снег: почти все деревья покрылись белоснежным покрывалом. Конец ноября на удивление выдался дождливым, а тут… Нет, пешком ей не добраться.
У замка виднелась черепичная крыша конюшен. Ведь можно взять коня и тогда Чудовищу будет труднее ее догнать, если он спохватится. В одном из денников смирно ужинал черный конь. На табличке, прикрепленной к столбу, потемневшими металлическими буквами значилось: «Вихрь».
Если когда-то ей удалось оседлать дракона, то с лошадью она и подавно справится. Когда-то в детстве Гермиона брала уроки верховой езды и сейчас ей это пригодилось. Инструктор не учил их седлать лошадь, но она часто наблюдала за его работой и теперь могла кое-что вспомнить.
Через десять минут она уже отпирала ворота. Лошадиные копыта увязали в снегу, но с каждой минутой Гермиона была все дальше и дальше от замка.
Погода становилась все хуже и хуже, подул сильный ветер, подхватывая снег. Гермиона не помнила, в какую сторону ей нужно ехать, чтобы добраться до шоссе.
Заунывный волчий вой осколком стекла полоснул по сознанию, ее постепенно окружали голодные звери. Кольцо вокруг смыкалось все сильней и на Гермиону, словно морская волна, накатили отчаяние и страх. Она стегнула коня, но он лишь встал на дыбы, громко заржав.
Мгновение и Гермиона оказалась на снегу, окруженная волками. Звери смыкали круг и один из них уже готовился к прыжку. Страх парализовал ее, она просто смотрела на надвигающуюся опасность и почему-то в голову приходили лишь бесполезные без палочки заклинания.
Меньше всего Гермиона ожидала, что перед ней возникнет огромное лохматое чудовище, хозяин замка посреди леса.
Волки скалились и бросались на него, но Чудовище успешно отбивалось. Несколько раз острые зубы впивались в него, но ненадолго. В конце концов стая, зализывая раны, скрылась в чаще.
Через мгновение Чудовище упало на землю.
— А теперь потерпи, —, но Чудовище все равно зашипело от боли и отдернуло лапу.
Гермиона убрала с лица намокшую от пота прядь волос, смочила марлю и вновь приготовилась обработать его раны.
— Ты как капризный ребенок! Сиди смирно!
Чудовище снова рыкнуло, баюкая больную лапу. Он виновато взглянул на нее и, подумав с секунду, позволил обработать рану.
— Закрой глаза. Не открывай!
Гермиона нахмурилась: ей никогда не нравились сюрпризы. Чудовище потянуло ее за руки, а вскоре его когтистые лапы сняли повязку с ее глаз.
Свет ударил ей по глазам и зрение временно расфокусировалось. Но стоило ей вновь увидеть мир четко, как Гермиона не смогла сдержать восторженного вздоха. Стеллажи с книгами, доходившие до потолка, окружали ее со всех сторон.
— Нравится? Это все твое.
Огромные окна библиотеки, нескрываемые шторами, пропускали в комнату теплый солнечный свет. На трон взошла весна — приближался май, нежный и кроткий, усыпанный жасмином.
Если бы он только мог сказать ей! Мог сказать девушке, бывшей ему бельмом на глазу многие годы, как сильно он любит ее!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 6
