Wild Cat

Он не спорил с очевидной ложью. Пожал плечами и прижался ко мне пахом. Я такого от него совсем не ждал и охнул, не совладав с эмоциями и наплывом новых, очень острых ощущений. Залился ярчайшим румянцем. Мог отодвинуться… или нет, не мог. Он терся членом мне между ног и наблюдал за реакцией. Обморочной. Я был на грани с потерей сознания, запрокинувший от слабости голову, меня трясло от его движений, каждую мучительно стыдную секунду, от каждого непристойного прикосновения, ужасного, дразнящего… от пульсирующего тепла, расходившегося по телу волнами независимо от моего желания. Мне стыдно, стыдно, стыдно… Ноги стали ватными, я не стоял, а висел в его руках. Бэл осторожно засунул язык мне в пораненный рот и пососал дрожащие губы. Заставил вздрогнуть и выдать что-то, отдаленно похожее на стон. Я хотел сопротивляться, но от поцелуев сладко заныло внутри, нет, не совсем внутри, внизу, в паху, свело судорогой, как от боли, я не в состоянии прекратить это, отказаться… Он проникал мне в рот все глубже и настойчивей, и я непроизвольно выгнулся назад, уступая натиску. Почувствовал одну его руку у себя в штанах, выгнать ее сил не осталось, он мял мой влажный встающий член и яички, под его пальцами все твердело и наливалось кровью, быстро отливавшей от моего лица.

— Бэл, я боюсь, — выговорил я нехотя, охрипший и, в общем-то, готовый к чему угодно. Он вынес меня из кухни, положил поперек постели и стаскивал мою одежду. Я безучастно поднимал и опускал руки. Не помогаю… но и не мешаю ему раздевать себя. Ищу поддержку на потолке — потолку не страшно. Скосил глаза на Бэла — он небрежно сбросил рубашку, наполовину, она висит на его локтях, вот-вот сползет, плечи обнажены… потолку все равно не страшно. Завидую потолку.

— Бояться будешь зомби и стоматологов. А я твой напарник. Не зажимайся и не беспокойся так, я же не вскрытие пришел делать в анатомичку. Все «дикие кошки» занимаются друг с другом сексом. Командиры забавы ради, что ли, так скрупулезно отбирали нас? Нас… Самых длинноногих и смазливых скотин, — Бальтазар сел между моих ног и с видимым удовольствием обнял в ладони мой член. Сжал немного, следя за моим потерянным лицом, облизал разбухшую головку, медленно взял в рот… Я вонзил зубы в кулак, чтобы не слышать собственный стон, упрямо не соглашаясь ни с чем из происходящего. Не особо понимаю, что за чертовщина со мной происходит, и почему это так приятно получать именно от Бэла. Кулак пришлось отпустить, чтобы вцепиться в простынь. И не кричать, уж постараться… Бэл сосал мой полностью эрегированный член, иногда погружая в рот до конца и сглатывая сочащуюся из него смазку, я задохнулся до такой степени от полученных ощущений, что все-таки отъехал в обморок. Даже пусть и на пару секунд. Очнулся, когда язык Бальтазара спустился ниже яичек, чувствительно ткнувшись мне в задницу. Вздрогнул, подавив желание отодвинуться.

— Я не помню такого в своих должностных инструкциях.

— Мелким шрифтом на форзаце, Стю. Не хочешь поднять ноги повыше? — от его улыбки я невольно поежился и облизал пересохшие губы. Он будто невзначай царапал мои бедра короткими ногтями. Без признаков агрессии. Но я не зря ежился, — … или лечь на живот?

— Нет, — я скрестил ноги и посмотрел на Бэла с вызовом, хотя страх испытывал неимоверный. Дерзить наставнику, отказывать… Не знаю зачем. Ведь я на самом деле желаю вступить с ним в половой контакт. Но покорность жертвы мне претит. — Может, это я тебя хочу поставить в позу раком?

— Сомневаюсь, — он лег на меня, накрывая собой, тяжело придавил… Я с усилием выгнулся, пытаясь сбросить его, но только теснее вогнал в свое тело. Главное, не подавать виду, что мне нравится. Снова облизываю губы. Где продолжение? Продолжение потекло мне в ухо ехидным смолистым шепотом. Его грубость распаляет меня еще больше. — Скорее, ты хочешь, чтоб отымели тебя. Я позабочусь.

— Разве похоже, что я сплю с кем попало?

— Заткнись. Девственник.

— А ты извращенец. Трахальщик дохлых овечек.

— Стюарт…

— Я Винсент, а ты идешь на хрен.

Все, наигрались в охотника и жертву. Я бросил прикидываться недотрогой и сцепился с ним в каком-то подобии борьбы. Девяносто захватывающих дух секунд, первый и последний раунд. По результатам у меня: заломленные руки, синяк под ребрами и уникальный отпечаток пятки на спине. На нем — ни царапинки. Восхитительное начало отношений.

— Сдаешься? — победитель оседлал побежденного и для убедительности еще врезал тяжелым кулаком в подушку, в миллиметре от офигевшего лица. То есть — моего лица.

Я вспомнил о партизанах.

— Когда блохи в твоей волчьей шкуре спляшут буги-вуги, Бэл.

Он ухмыльнулся, очень довольный, и рухнул на меня всем телом. Я охнул, замечая перемену в его хищно сощуренных глазах. Разминка кончилась, можно начинать бояться.

— Что ты себе представлял? — спросил он изменившимся шепотом.

— Что угодно, но не это, можешь поверить на слово.

— Жалеешь?

— Нет.