Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
221 мин, 53 сек 14422
— Не отвлекайся, — он легко вырвал ладонь из захвата и погладил мои колени. — Вольный, дикий, смелый и склонный к импровизациям — вот портрет истинного бойца ELSSAD. Зажатым неудачникам не место среди нас. Если тебе понадобится сыграть томную экзальтированную медсестру — ты сыграешь ее не хуже, чем доцента кафедры истории или крановщика на стройке. Одежда и маскировочные средства играют второстепенную роль. Главное — это настрой! И удивленное выражение оскорбленной невинности, если кто-то заподозрит тебя в обмане. Да, ты метко назвал нашу работу игрой. Но разве тебе не понравилось лицо бармена после моей выходки? Я утопил его в шоке, он сдулся, как неумело завязанный воздушный шарик. А ситуация в ванной комнате? Будь проще, Стюарт. Не грузись всем на свете. Криво постеленные коврики, поломанные полочки и лужи, натекшие под душем — не твоего ума дело. Это задачи низшего уровня, логично, что их выполняют работники низшего звена. И тот факт, что ты ТОЖЕ можешь сделать это, ровным счетом ничего не меняет. Навык мытья полов не означает, что ты должен быть уборщиком. Ты обладатель более чем одной извилины, награжден великолепным телом и прекрасной мимикой. Вот сейчас ты подергиваешь уголками губ, не соглашаясь. Потому что недооцениваешь себя. Не видишь пока, на что способен. Но ты научишься. Завладевать вниманием отдельно взятого человека или целой аудитории, гипнотизировать и внушать то, что тебе нужно. Перед этим ты должен освоить управление собственным телом. Отпустить вожжи и сбавить самоконтроль до минимума. Нервозность и перманентное напряжение укоротят тебе жизнь быстрее вражеских пуль. Пойми, в момент реальной опасности ты почувствуешь неладное в воздухе заранее, ты хищный зверь, ты дикий лис, а не голожопый потомок ленивой обезьяны. У тебя будет секунда или доля секунды, чтобы собраться и войти в режим боевой готовности. Уклониться от удара, выхватить пистолет, врезать под дых или обратиться в бегство, смотря по ситуации. Ты успеешь, ты пока не знаешь, почему успеешь, но я говорю тебе, а ты — верь мне. Одна секунда — и ты машина убийства, обученная ведению войны. Но нельзя пребывать в режиме ожидания войны «двадцать четыре на семь». Стюарт, ничто из того, что я говорю, не является блажью выжившего из ума начальства или моим капризом. Все завязано на строгом инструктаже. Недовольство твоим поведением — тоже. Заканчивай с паранойей.
— Так значит… я должен довериться хлипкому замку в двери нашего номера и охране по периметру гостиничной территории?
— Нет. Ты должен довериться своему и моему инстинкту. Если твой еще недостаточно тренирован и пропустит слабые сигналы опасности, то, поверь, мой — не пропустит.
— А маскарад? Медсёстры, проститутки… почему всё носит явный сексуальный подтекст?
— Потому что похотью легче всего манипулировать. А еще голодом, жаждой и страхом. Зачем ты спрашиваешь? Ты использовал похоть второго Ван Дер Грота для связывания и обезвреживания, ты знаешь, о чём речь.
— Там были скрытые камеры наблюдения?! Я не говорил ничего о деталях за… задания.
— Никаких камер, Стю. Всё намного проще. Там побывали санитарные крысы.
— Вот, ты упоминаешь во второй раз, но не объясняешь.
— Терпение, дружок, терпение, — Бэл повернулся на бок и поманил меня к себе ласкающим взглядом. Я мгновенно покрылся гусиной кожей, это рефлекс, дурацкий рефлекс… Его нежность сродни самой большой и смертельной опасности, которую я тем не менее должен принять. Привыкнуть и измениться, чтобы стать тем, чего от меня ждут и требуют. Я лёг в его объятья, не дыша. Попытался расслабиться. В голове будто полицейская сирена завыла. Доверие, доверие… Господи, да откуда ему взяться?! Столетиями мои предки пускались наутёк при малейшей попытке приручения. Шерсть на загривке встала дыбом. Нет, я не хотел, превращение произошло само. Я менял морфу обратно, мучительно пытаясь подчинить себе бушующее естество, а оно не желало повиноваться. В спокойном лице Бэла ничего не отражалось. Несколько минут он продержал в руках это — жуткую двойную субстанцию из похолодевшего человека и рычащего лиса. Я перетекал из одного облика в другой так стремительно, что это было похоже на конвульсии одержимого, из которого стремится вырваться демон. Мохнатая лапа, голая рука, белая рука, бурая лапа, ногти, выраставшие в кривые когти, и снова опадавшие в обычные пальцы… Я взмок, перед глазами прыгали пятна, но круговорот метаморфозы не замедлялся, я не мог остановиться. Неужели я сошел с ума? Хозяева застрелят меня. Прикончат, как взбесившегося пса…
— Так значит… я должен довериться хлипкому замку в двери нашего номера и охране по периметру гостиничной территории?
— Нет. Ты должен довериться своему и моему инстинкту. Если твой еще недостаточно тренирован и пропустит слабые сигналы опасности, то, поверь, мой — не пропустит.
— А маскарад? Медсёстры, проститутки… почему всё носит явный сексуальный подтекст?
— Потому что похотью легче всего манипулировать. А еще голодом, жаждой и страхом. Зачем ты спрашиваешь? Ты использовал похоть второго Ван Дер Грота для связывания и обезвреживания, ты знаешь, о чём речь.
— Там были скрытые камеры наблюдения?! Я не говорил ничего о деталях за… задания.
— Никаких камер, Стю. Всё намного проще. Там побывали санитарные крысы.
— Вот, ты упоминаешь во второй раз, но не объясняешь.
— Терпение, дружок, терпение, — Бэл повернулся на бок и поманил меня к себе ласкающим взглядом. Я мгновенно покрылся гусиной кожей, это рефлекс, дурацкий рефлекс… Его нежность сродни самой большой и смертельной опасности, которую я тем не менее должен принять. Привыкнуть и измениться, чтобы стать тем, чего от меня ждут и требуют. Я лёг в его объятья, не дыша. Попытался расслабиться. В голове будто полицейская сирена завыла. Доверие, доверие… Господи, да откуда ему взяться?! Столетиями мои предки пускались наутёк при малейшей попытке приручения. Шерсть на загривке встала дыбом. Нет, я не хотел, превращение произошло само. Я менял морфу обратно, мучительно пытаясь подчинить себе бушующее естество, а оно не желало повиноваться. В спокойном лице Бэла ничего не отражалось. Несколько минут он продержал в руках это — жуткую двойную субстанцию из похолодевшего человека и рычащего лиса. Я перетекал из одного облика в другой так стремительно, что это было похоже на конвульсии одержимого, из которого стремится вырваться демон. Мохнатая лапа, голая рука, белая рука, бурая лапа, ногти, выраставшие в кривые когти, и снова опадавшие в обычные пальцы… Я взмок, перед глазами прыгали пятна, но круговорот метаморфозы не замедлялся, я не мог остановиться. Неужели я сошел с ума? Хозяева застрелят меня. Прикончат, как взбесившегося пса…
Страница 34 из 63
