Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
221 мин, 53 сек 14573
Алехандро, испанец, мой лучший друг. Соблазненный моей женой. Облапошенный ею до последнего цента. Алехандро, севший за долги и хулиганское поведение. Поклявшийся отомстить через два года, когда выйдет. И ей, и мне.
Теперь жена. Фамке, помогавшая мне не спиться в самые трудные времена. Снимавшаяся со мной в порно и собиравшая на улице мусор в большие синие пакеты. Фамке, закидывавшая ноги на стену и смеявшаяся моим попыткам надеть на неё чулки. Работавшая в казино и соблазнявшая особо трудных игроков в покер. Переспавшая однажды с боссом, но я простил её. Потом был Алехандро, и я снова попытался простить. Но потом началась крупная игра. Она украла деньги и сбежала. Но она забыла одну важную вещь. Казино всегда остается в выигрыше.
Она убила полицейского. Перерезала ему глотку моим бритвенным лезвием.
Их судили в один день. Я свидетельствовал против. Я помню глаза Фамке, когда объявляли приговор. Она написала на полу «мразь» губной помадой. А последним был звонок от моего приятеля, тюремного врача. Алехандро заразил её гонореей. Она нечистая… Остался ли чист я?
Я написал заявление об отказе прав на свою шлюху и купил этот проклятый билет до Лос-Анджелеса. И теперь я неизвестно где. В палате, одурманивающей такими чудесными запахами… Но что это за хренотень?
Я вздохнул еще раз, пробуя сладкий воздух глубоко в лёгких, и закрыл глаза, не совладав с подступившей темнотой и слабостью. Так вот он, наркотик. Не в трубке, подведенной в вену, а со всех сторон. Я быстро скатился с постели, не пытаясь подняться на ноги. Решил не испытывать судьбу, пока голова кружится. Но я должен выползти отсюда. Хотя бы высунуться в окно, хотя бы забраться на подоконник. Если навалиться всей тяжестью тела, возможно, стекло разобьётся, и я выпаду вниз. С первого этажа или двадцать первого…
Не смог. Сил не хватило даже на пару метров ползком. Лежу на полу, он кафельный, в плитку странной формы, похожую на звёзды. Ощущаю их стыки неприятно врезающимися в лопатки. С трудом сворачиваю голову влево и вижу возле себя огромный ботинок. Толстая рифлёная платформа, молнии, кожаные ремешки, хромированные заклёпки… всё такое чудовищное, что я не сразу замечаю продолжение, а именно — ногу, обутую в этот ботинок. Смутно догадываюсь о чём-то и сворачиваю свой ничего не соображающий котелок вправо — второй ботинок. Мой похититель или его подручный стоит надо мной. Странно, что не бьёт таким восхитительным пыточным орудием по лицу. Килограмма два в каждом сандалике по меньшей мере.
— Вы сектанты? — согласен, что глупость сморознул. Но эти ботинки вызвали вспышку воспоминаний о каких-то ненормальных, помешанных на Сатане и иже с ним.
— Мы убийцы, — спокойно произнес голос где-то высоко. — В маскарадных костюмах.
— Почему вы выбрали меня? — я попытался сфокусироваться на длинной лакированной штанине и пристегнутой к ней кобуре, но ботинки всё равно были интереснее. И ближе.
— Подошел по критериям, — я разглядел в плававших сверху клочьях тумана руку, обтянутую тонкой чёрной перчаткой. Пальцы этой руки начали по одному загибаться. — Мировоззрение. Имеющийся опыт. Склад ума. Рост и вес. И даже длина волос. Один твой минус — ты человек. И слишком много думаешь не о том и почём зря. Испорчен окружающей вирусной средой. Но мы тебя излечим от информационного перенасыщения. Будешь мыслить ясно и не отвлекаясь на раздражители. А мы будем наблюдать. Обычно мы не набираем в команду людей. Ты первый, а потому очень ценный экземпляр. Окон в палате нет. Замок в двери цифровой. Вернись в койку. Или хочешь, чтоб я тебя вернул?
— Хочу, — я вдруг потерял весь беспричинный страх и с готовностью потянулся к фигуре, возвышавшейся надо мной. Я наивно полагал, он схватит меня и забросит на смятую простыню, к трубке и раствору. Но полет был бесконтактный. Он не тронул меня, а поднял… не знаю как. Сияющие белизной стены издевательски проплыли мимо, а простыня оказалась заботливо разглаженной. Как только трубка воткнулась в локтевой сгиб, я ощутил прояснение зрения и сознания и вопросительно посмотрел на обладателя фантастических ботинок и пистолета. Он предсказуемо стоял спиной ко мне.
— Полчаса. Думай. Я не могу заставить, могу лишь застрелить несогласного.
Я снова остался в одиночестве. Но не совсем. С повторным приходом убийцы в палате кое-что изменилось. На тумбочке, где стоял раствор, появился шприц в прозрачной пластиковой упаковке и крохотная ампула, такая игрушечная, что я не осмелился к ней притронуться. А вот шприц взял, разорванную упаковку спрятал под подушку, аккуратно оторвал иголку, зажал в кулаке и вытянулся в постели, руки по швам. Не ахти какое оружие против обладающего телекинезом противника. А ещё он, наверное, мысли читает. Кстати, кто он такой? И почему моё любопытство хочет, чтоб я сказал «да»? Стать частью команды убийц. Элитный отряд смерти? Лучше бы сознание не прояснялось. Опять меня тошнит. Сладковатый воздух становится невыносимым…
Теперь жена. Фамке, помогавшая мне не спиться в самые трудные времена. Снимавшаяся со мной в порно и собиравшая на улице мусор в большие синие пакеты. Фамке, закидывавшая ноги на стену и смеявшаяся моим попыткам надеть на неё чулки. Работавшая в казино и соблазнявшая особо трудных игроков в покер. Переспавшая однажды с боссом, но я простил её. Потом был Алехандро, и я снова попытался простить. Но потом началась крупная игра. Она украла деньги и сбежала. Но она забыла одну важную вещь. Казино всегда остается в выигрыше.
Она убила полицейского. Перерезала ему глотку моим бритвенным лезвием.
Их судили в один день. Я свидетельствовал против. Я помню глаза Фамке, когда объявляли приговор. Она написала на полу «мразь» губной помадой. А последним был звонок от моего приятеля, тюремного врача. Алехандро заразил её гонореей. Она нечистая… Остался ли чист я?
Я написал заявление об отказе прав на свою шлюху и купил этот проклятый билет до Лос-Анджелеса. И теперь я неизвестно где. В палате, одурманивающей такими чудесными запахами… Но что это за хренотень?
Я вздохнул еще раз, пробуя сладкий воздух глубоко в лёгких, и закрыл глаза, не совладав с подступившей темнотой и слабостью. Так вот он, наркотик. Не в трубке, подведенной в вену, а со всех сторон. Я быстро скатился с постели, не пытаясь подняться на ноги. Решил не испытывать судьбу, пока голова кружится. Но я должен выползти отсюда. Хотя бы высунуться в окно, хотя бы забраться на подоконник. Если навалиться всей тяжестью тела, возможно, стекло разобьётся, и я выпаду вниз. С первого этажа или двадцать первого…
Не смог. Сил не хватило даже на пару метров ползком. Лежу на полу, он кафельный, в плитку странной формы, похожую на звёзды. Ощущаю их стыки неприятно врезающимися в лопатки. С трудом сворачиваю голову влево и вижу возле себя огромный ботинок. Толстая рифлёная платформа, молнии, кожаные ремешки, хромированные заклёпки… всё такое чудовищное, что я не сразу замечаю продолжение, а именно — ногу, обутую в этот ботинок. Смутно догадываюсь о чём-то и сворачиваю свой ничего не соображающий котелок вправо — второй ботинок. Мой похититель или его подручный стоит надо мной. Странно, что не бьёт таким восхитительным пыточным орудием по лицу. Килограмма два в каждом сандалике по меньшей мере.
— Вы сектанты? — согласен, что глупость сморознул. Но эти ботинки вызвали вспышку воспоминаний о каких-то ненормальных, помешанных на Сатане и иже с ним.
— Мы убийцы, — спокойно произнес голос где-то высоко. — В маскарадных костюмах.
— Почему вы выбрали меня? — я попытался сфокусироваться на длинной лакированной штанине и пристегнутой к ней кобуре, но ботинки всё равно были интереснее. И ближе.
— Подошел по критериям, — я разглядел в плававших сверху клочьях тумана руку, обтянутую тонкой чёрной перчаткой. Пальцы этой руки начали по одному загибаться. — Мировоззрение. Имеющийся опыт. Склад ума. Рост и вес. И даже длина волос. Один твой минус — ты человек. И слишком много думаешь не о том и почём зря. Испорчен окружающей вирусной средой. Но мы тебя излечим от информационного перенасыщения. Будешь мыслить ясно и не отвлекаясь на раздражители. А мы будем наблюдать. Обычно мы не набираем в команду людей. Ты первый, а потому очень ценный экземпляр. Окон в палате нет. Замок в двери цифровой. Вернись в койку. Или хочешь, чтоб я тебя вернул?
— Хочу, — я вдруг потерял весь беспричинный страх и с готовностью потянулся к фигуре, возвышавшейся надо мной. Я наивно полагал, он схватит меня и забросит на смятую простыню, к трубке и раствору. Но полет был бесконтактный. Он не тронул меня, а поднял… не знаю как. Сияющие белизной стены издевательски проплыли мимо, а простыня оказалась заботливо разглаженной. Как только трубка воткнулась в локтевой сгиб, я ощутил прояснение зрения и сознания и вопросительно посмотрел на обладателя фантастических ботинок и пистолета. Он предсказуемо стоял спиной ко мне.
— Полчаса. Думай. Я не могу заставить, могу лишь застрелить несогласного.
Я снова остался в одиночестве. Но не совсем. С повторным приходом убийцы в палате кое-что изменилось. На тумбочке, где стоял раствор, появился шприц в прозрачной пластиковой упаковке и крохотная ампула, такая игрушечная, что я не осмелился к ней притронуться. А вот шприц взял, разорванную упаковку спрятал под подушку, аккуратно оторвал иголку, зажал в кулаке и вытянулся в постели, руки по швам. Не ахти какое оружие против обладающего телекинезом противника. А ещё он, наверное, мысли читает. Кстати, кто он такой? И почему моё любопытство хочет, чтоб я сказал «да»? Стать частью команды убийц. Элитный отряд смерти? Лучше бы сознание не прояснялось. Опять меня тошнит. Сладковатый воздух становится невыносимым…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 63
