Wild Cat

— Что «и», Энджи? Как оклемается, соберет вещички и уедет восвояси. Слабакам у нас не место, — имя услышано, все встало на свои места. Иконы собора марсианской Богоматери. Знала бы Мария… стены ее храма покрылись бы лишайником и пятнами гнили. Я приоткрыл дверь, она была на моей стороне и не скрипнула. Я хочу видеть обоих братьев. От красоты уже не ослепну. Только от ярости.

— Вы зашли слишком далеко. Вы никому так сильно не выламывали психику, как ему. Почему, Юлиус? Да, нервно-паралитическая атака — это часть нашей подготовки, да, все «дикие кошки» принудительно проходили ее, частенько даже не заподозрив о существовании невидимого полигона. Но проходили они проверку не так. Не так! В других условиях. Стюарт — неокрепший юноша с очень чистым ранимым сердцем. Вы приведете, то есть вы уже привели его от нездоровых испытаний к частичному саморазрушению. И страдал он незаслуженно долго, прожил в полном непонимании кошмара больше месяца. Ты сам лично расстроил его психическое здоровье, и теперь ты говоришь, что он непригоден к службе? Юс! Это предвзятая и преступная жестокость. Я исцелю его. Но сначала ответь — зачем?

— Бальтазар необыкновенно силен и вынослив. Он блестяще прошел у меня стажировку много лет назад и заслужил особое отношение. И ему нужен особый напарник. Такой же стойкий, сдержанный и несгибаемый. Не тюфячок с мягкими косточками, как этот Винсент Ван Дер Грот, испускающий дух в седьмой палате от вполне невинных забав.

— Ты не понимаешь, Юс, и ты не сможешь понять! Потому что ты — это ты… а я просто объясню, не играя в дурацкие загадки. Бальтазар уйдет, если ты выгонишь Стюарта. Уйдет, потому что любит его! И Стюарт для него важнее службы.

— Что ж, выгоню обоих. Потеря будет ощутимая, но я найду другого Бэла.

— Не найдешь. Дорогой, очнись! Бойцы ELSSAD на дороге не валяются, и не рождаются они с железными нервами, и с неба тоже не падают. Их воспитывать и выращивать нужно, долго и терпеливо. Прояви же, наконец, терпение и дальновидность. Я буду милосердным вместо тебя, если это нужно. А это нужно, опять. Стюарт не мягкокостный, он думающий и чувствующий. Может быть, иногда он слишком много думает и чувствует, но тебе ведь этого тоже никогда не постичь, дрянному бесчувственному монстру, — Ангел зло сверкнул глазами и сгреб брата в охапку, стискивая в мощных объятьях, не щадя, с жуткой надсадной болью, до громкого хруста. Демон выгнулся, не возражая, чтоб ему ломали кости. Взглянул на брата-близнеца поверх очков с каким-то необычным, но, наверное, характерным выражением… в тот момент мне показалось, что его чувство, его любовь к Ангелу можно пощупать, кристаллизованную в похолодевшем воздухе. А я — свидетель, тихо фонареющий от собственной беспардонности. И хоть я неумышленно заглянул в чужую тайну, больничная рубашка противно прилипла к спине. — Ну так что? Ты позволишь?

— Да. Он останется.

— Пересмотри все нормативы по стажировке и подготовку к их сдаче. Поставь туда больше времени, прошу тебя. Я знаю, что ты абсолютно не ведаешь жалости и считаешь, что месяца в твоем лагере смерти более чем достаточно. Но даже самая гибкая душа сломается, если гнуть ее так сильно, как сгибаешь ты. Бойцам нужно успеть привыкнуть к нагрузке. Напарник для Бальтазара — это очень серьезно, я не поспорю, вообще ни слова против не выскажу. Ты лучше знаешь наших бойцов, и именно ты вылепливаешь из них непобедимую армию. Программу, которую ты внедрил в мозг Стю, Ксавьер вчера прогнал по мозгу среднестатистического Изменчивого. Знаешь, к концу эксперимента тот гипотетический несчастный поседел. С собой не покончил лишь потому, что Кси заблаговременно удалил из среды опцию суицида. А Стюарт выдержал! Не сдался безумию, хоть и убежал. И я выдвигаю новое условие для нашей дальнейшей совместной работы.

— Все, что пожелаешь, — голос Демона стал глубоким и грудным. Услышав его, Ангел ослабил мертвую хватку.

— Ты всегда внедрял чипы программ по собственному усмотрению, ни с кем не советуясь и никогда не тестируя до живого объекта. Ты никогда не ошибался. И в этот раз не ошибся, хотя дело могло кончиться трагедией. Прошу две вещи. Доверяй себе, но отдавай чип на проверку мне. Иначе его у тебя свистнут. И не увольняй перевертышей за то, что они немного люди. Я всегда встану между ними и тобой. Это мое место, понимаешь? Стюарт заслужил быть «дикой кошкой». И я знаю, почему ты хотел изгнать его. Любви Бальтазара он не добивался. Получил сразу и ни за что. Получил легко, за свои красивые перепуганные глаза и дрожащие губы. Хотя даже не за них. Тебе ведь тоже… знакома ревность.

— Не преувеличивай. Я равнодушен к подчиненным.

— И поэтому ты три года подряд спал с Бальтазаром.

— Я был его наставником.

— Всего месяц. А потом — просто любовником.

— Мануэлю хоть не говори.

— С чего вдруг я должен проболтаться сейчас? Хотел бы — еще до вашей женитьбы сказал.