И так будет всегда. Назвали меня Борисом, как деда… Но я очень рано понял, что я — Бобо.
12 мин, 20 сек 3950
— Иди, — поднял за шиворот и хлопнул лапищей по заду. Я пролетел до изгороди и оттуда промямлил:
— Эдика отпустите!
— Он захотел остаться с нами, войти в новый мир.
Я представил себе бежево-чёрный кубик в другом ухе хозяйки Эда и поплёлся в степь, за поля.
Через три дня меня нашли чабаны и отправили в город.
В результате расследования, проведённого в связи с нашим исчезновением, были найдены трупы Верки и Ирки. На месте преступления обнаружили улики, неопровержимо доказывающие факт совершения убийства мной — дурень, любимый нож забыл в траве.
Я, наконец, прославился. Все газеты обо мне писали. Весь Интернет звенел.
Я честно рассказал отцу, а потом и следователю, всё, что со мной произошло, но они продолжали допытываться, куда я дел труп Эда. По просьбе отца обследовали указанную мной местность, но кроме четырёх древних, заброшенных землянок и странной, глубокой и узкой, внезапно обрывающейся колеи, ничего не нашли.
Судебно-психиатрическая экспертиза признала меня невменяемым. Думаю, папаша подсуетился. Можно иметь сына — сумасшедшего убийцу, но никак не уголовника. Иначе уж точно лишишься и руководящего кресла в правоохранительных органах, и всех благ, с ним связанных.
Я продолжал твердить, что надо отправить к йети спецназ и освободить Эдика, раскупорить из кубиков живых и невредимых Верку и Ирку.
Меня положили в психиатрическую больницу. Отец уступил просьбам матери и заплатил за палату повышенной комфортности, с отдельным санузлом и холодильником.
Неделю назад был суд. Меня признали виновным в убийстве Верки и Ирки, в связи с психическим заболеванием освободили от наказания и поместили в психиатрическую больницу особого типа.
Здесь комфортом и не пахнет.
Никто и никогда отсюда не убегал.
Сижу в вонючей палате в смирительной рубашке.
Рядом беснуются психи.
Выйду отсюда и порежу — любимую бабулю — в лоскуты, папашу — на ремни, мамашу — на звёзды. Она всегда говорила, что папаша не дал ей стать звездой — серая мышь из засруйского театра. Пусть получает. А сестричку заткну в бетономешалку. Будет маленький, аккуратный бетонный кубик — как она сама.
Я — Бобо.
И так будет всегда.
Я — Бобо. Я — Бобо. Я — Бобо!
Третьи сутки бьюсь башкой о стену! Когда же выскочат эти чёртовы мозги!
Я — Бобо! Бо-бо, бо-бо, бо-бо-бо-бо-бо-бо-о-о-о-о!
— Эдика отпустите!
— Он захотел остаться с нами, войти в новый мир.
Я представил себе бежево-чёрный кубик в другом ухе хозяйки Эда и поплёлся в степь, за поля.
Через три дня меня нашли чабаны и отправили в город.
В результате расследования, проведённого в связи с нашим исчезновением, были найдены трупы Верки и Ирки. На месте преступления обнаружили улики, неопровержимо доказывающие факт совершения убийства мной — дурень, любимый нож забыл в траве.
Я, наконец, прославился. Все газеты обо мне писали. Весь Интернет звенел.
Я честно рассказал отцу, а потом и следователю, всё, что со мной произошло, но они продолжали допытываться, куда я дел труп Эда. По просьбе отца обследовали указанную мной местность, но кроме четырёх древних, заброшенных землянок и странной, глубокой и узкой, внезапно обрывающейся колеи, ничего не нашли.
Судебно-психиатрическая экспертиза признала меня невменяемым. Думаю, папаша подсуетился. Можно иметь сына — сумасшедшего убийцу, но никак не уголовника. Иначе уж точно лишишься и руководящего кресла в правоохранительных органах, и всех благ, с ним связанных.
Я продолжал твердить, что надо отправить к йети спецназ и освободить Эдика, раскупорить из кубиков живых и невредимых Верку и Ирку.
Меня положили в психиатрическую больницу. Отец уступил просьбам матери и заплатил за палату повышенной комфортности, с отдельным санузлом и холодильником.
Неделю назад был суд. Меня признали виновным в убийстве Верки и Ирки, в связи с психическим заболеванием освободили от наказания и поместили в психиатрическую больницу особого типа.
Здесь комфортом и не пахнет.
Никто и никогда отсюда не убегал.
Сижу в вонючей палате в смирительной рубашке.
Рядом беснуются психи.
Выйду отсюда и порежу — любимую бабулю — в лоскуты, папашу — на ремни, мамашу — на звёзды. Она всегда говорила, что папаша не дал ей стать звездой — серая мышь из засруйского театра. Пусть получает. А сестричку заткну в бетономешалку. Будет маленький, аккуратный бетонный кубик — как она сама.
Я — Бобо.
И так будет всегда.
Я — Бобо. Я — Бобо. Я — Бобо!
Третьи сутки бьюсь башкой о стену! Когда же выскочат эти чёртовы мозги!
Я — Бобо! Бо-бо, бо-бо, бо-бо-бо-бо-бо-бо-о-о-о-о!
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
