В тот день у меня не было никакого плохого предчувствия. Около шести я отправила мужа на дежурство, потом часа три крутилась по хозяйству: готовила ужин, кормила девчонок, мыла посуду.
Добавить в моё избранное
8 мин, 59 сек 18479
В начале девятого набрала в ванну воды, усадила туда дочерей, а сама отправилась стелить им постель. Не успела дойти до детской, как раздался нетерпеливый звонок в дверь. Я даже застонала от досады: кого могла нелегкая принести на ночь глядя? Как оказалось, принесло свекруху.
— Я на минутку, — увидев недовольное выражение моего лица, спешно сообщила она.
— Икону вам принесла.
— Икону? — недоуменно переспросила я.
— Зачем?
— Как зачем? — поджала губы Нила Витальевна.
— Нельзя в доме без иконы.
— Очень даже можно! — сердито пожала плечами я.
— Да у нас и повесить ее некуда, все стены картинами увешаны.
— Картины — это хорошо, — пробормотала свекровь.
— Модно, красиво, а… Икона — это знак Божьей защиты. А уж тем более такая, какую я принесла. Это ведь не просто икона, а икона Божьей Матери. Ее моя сестра Елизавета купила. Говорит, что сон она видела, будто Матерь Божья на иконе ожила да говорит: «Снеси икону племяннику своему Борису, отведи от его семьи беду…».
— Да какую беду, мама! — рассерженно перебила ее я.
— О чем вы говорите!
А у самой непроизвольно мороз по коже пошел: не случилось бы чего с мужем на дежурстве. Ведь в патруль пошел, а там всякое…
— Не знаю я, — пожевав губами, продолжила между тем свекровь.
— Сестра сказала, я сделала. А где сам Борис-то? Спит?
— На дежурстве, — вздохнула я.
— А девчонки в ванной. Купаются.
— Как купаются! — ахнула Нила Витальевна.
— Одни?
— Одни, — беззаботно подтвердила я.
— Да ты что? — возмутилась свекровь. Ты же знаешь, для ребенка нет ничего опаснее воды и огня.
— Но они же там вдвоем, что может случиться!
— Да ну тебя!
— Досадливо махнув рукой, свекровь положила на кресло сверток с иконой и проворно засеменила в сторону ванной комнаты. Приоткрыв дверь, заглянула внутрь, расплылась в улыбке:
— Где тут мои любимые внученьки? Где мои золотые рыбки?
— Ба, гляди!
— Уцепившись за сушку для полотенец, Аня проворно вскарабкалась на стоящую рядом стиральную машину и сиганула в воду, окатив свекруху и сестру мыльной водой.
— Ой! И я! — вскакивая на ноги, восторженно закричала Юлька.
— Я тоже хочу!
— Ни в коем случае! — испуганно замахала руками свекровь.
— Ты можешь поскользнуться, и…
— Схватившись за сердце, Нила Витальевна в ужасе закатила глаза:
— Боже, даже страшно подумать!
— Бабушка права, — нашла нужным вмешаться я.
— Так прыгать опасно.
— Это нечестно! — обиженно надула губы Юлька.
— Аньке можно, а мне нельзя?
— Ане я тоже не разрешала, — погрозив Анюте пальцем, строго произнесла я.
— И вообще, если вы будете баловаться, я стану купать каждую по отдельности. И без всяких игр. Понятно?
— Понятно, — переглянувшись, огорченно вздохнули дочери.
— Будете прилично себя вести?
— Да, мамочка, — с подхалимской улыбкой заверила Юля.
— Очень-очень прилично, — моргая мокрыми ресницами, подтвердила Анюта.
— Хорошо, — смягчившись, кивнула я.
— А теперь будьте умницами и посидите пару минут спокойно. Я провожу бабушку до двери и приду к вам. Договорились?
— Договорились, договорились! — вразнобой прокричали девчонки.
Помахав бабушке рукой, стали, смеясь, бросаться резиновыми игрушками.
— Баловницы, — закрывая дверь, улыбнулась свекровь. Подойдя к входной двери, мотнула головой в сторону гостиной.
— Ты… икону пристрой куда-нибудь.
— Ну куда я ее пристрою! — состроив недовольную гримасу, огрызнулась я.
— У нас современный интерьер, все подобрано по стилю, продумано до мелочей, и…
— Вовсе не вдруг, — укоризненно покачала головой Нила Витальевна.
— Нельзя жить без Бога, как ты не понимаешь? Вот Анюта с Юленькой крещеные, а в церковь ты их не водишь. Даже на Пасху. А почему?
— Потому что не считаю нужным, — ответила я.
— Я и крестила их только потому, что вы настояли. Да и модно…
— Ох, Светлана… — покачала головой свекровь.
— Страшные вещи ты говоришь. Впрочем, не стану читать тебе морали. Устала я, да и тебе недосуг. Негоже девочек одних оставлять…
— Вот именно, — пробормотала я.
— А икону заберите, чего ей зря пылиться.
— Пусть побудет, — берясь за дверную ручку, просительно посмотрела на меня Нила Витальевна.
— Не хочешь вешать на стену — поставь на полку в детской. Или на шкаф. Не упрямься. Переживаю я после того, что Лизавета сказала. Ей ведь часто вещие сны снятся, а уж такой, чтобы Божья Матерь с ней… Да еще с просьбой… Неспроста это…
— Ладно, пусть остается, — сдалась я, — куда-нибудь приткну.
— Я на минутку, — увидев недовольное выражение моего лица, спешно сообщила она.
— Икону вам принесла.
— Икону? — недоуменно переспросила я.
— Зачем?
— Как зачем? — поджала губы Нила Витальевна.
— Нельзя в доме без иконы.
— Очень даже можно! — сердито пожала плечами я.
— Да у нас и повесить ее некуда, все стены картинами увешаны.
— Картины — это хорошо, — пробормотала свекровь.
— Модно, красиво, а… Икона — это знак Божьей защиты. А уж тем более такая, какую я принесла. Это ведь не просто икона, а икона Божьей Матери. Ее моя сестра Елизавета купила. Говорит, что сон она видела, будто Матерь Божья на иконе ожила да говорит: «Снеси икону племяннику своему Борису, отведи от его семьи беду…».
— Да какую беду, мама! — рассерженно перебила ее я.
— О чем вы говорите!
А у самой непроизвольно мороз по коже пошел: не случилось бы чего с мужем на дежурстве. Ведь в патруль пошел, а там всякое…
— Не знаю я, — пожевав губами, продолжила между тем свекровь.
— Сестра сказала, я сделала. А где сам Борис-то? Спит?
— На дежурстве, — вздохнула я.
— А девчонки в ванной. Купаются.
— Как купаются! — ахнула Нила Витальевна.
— Одни?
— Одни, — беззаботно подтвердила я.
— Да ты что? — возмутилась свекровь. Ты же знаешь, для ребенка нет ничего опаснее воды и огня.
— Но они же там вдвоем, что может случиться!
— Да ну тебя!
— Досадливо махнув рукой, свекровь положила на кресло сверток с иконой и проворно засеменила в сторону ванной комнаты. Приоткрыв дверь, заглянула внутрь, расплылась в улыбке:
— Где тут мои любимые внученьки? Где мои золотые рыбки?
— Ба, гляди!
— Уцепившись за сушку для полотенец, Аня проворно вскарабкалась на стоящую рядом стиральную машину и сиганула в воду, окатив свекруху и сестру мыльной водой.
— Ой! И я! — вскакивая на ноги, восторженно закричала Юлька.
— Я тоже хочу!
— Ни в коем случае! — испуганно замахала руками свекровь.
— Ты можешь поскользнуться, и…
— Схватившись за сердце, Нила Витальевна в ужасе закатила глаза:
— Боже, даже страшно подумать!
— Бабушка права, — нашла нужным вмешаться я.
— Так прыгать опасно.
— Это нечестно! — обиженно надула губы Юлька.
— Аньке можно, а мне нельзя?
— Ане я тоже не разрешала, — погрозив Анюте пальцем, строго произнесла я.
— И вообще, если вы будете баловаться, я стану купать каждую по отдельности. И без всяких игр. Понятно?
— Понятно, — переглянувшись, огорченно вздохнули дочери.
— Будете прилично себя вести?
— Да, мамочка, — с подхалимской улыбкой заверила Юля.
— Очень-очень прилично, — моргая мокрыми ресницами, подтвердила Анюта.
— Хорошо, — смягчившись, кивнула я.
— А теперь будьте умницами и посидите пару минут спокойно. Я провожу бабушку до двери и приду к вам. Договорились?
— Договорились, договорились! — вразнобой прокричали девчонки.
Помахав бабушке рукой, стали, смеясь, бросаться резиновыми игрушками.
— Баловницы, — закрывая дверь, улыбнулась свекровь. Подойдя к входной двери, мотнула головой в сторону гостиной.
— Ты… икону пристрой куда-нибудь.
— Ну куда я ее пристрою! — состроив недовольную гримасу, огрызнулась я.
— У нас современный интерьер, все подобрано по стилю, продумано до мелочей, и…
— Вовсе не вдруг, — укоризненно покачала головой Нила Витальевна.
— Нельзя жить без Бога, как ты не понимаешь? Вот Анюта с Юленькой крещеные, а в церковь ты их не водишь. Даже на Пасху. А почему?
— Потому что не считаю нужным, — ответила я.
— Я и крестила их только потому, что вы настояли. Да и модно…
— Ох, Светлана… — покачала головой свекровь.
— Страшные вещи ты говоришь. Впрочем, не стану читать тебе морали. Устала я, да и тебе недосуг. Негоже девочек одних оставлять…
— Вот именно, — пробормотала я.
— А икону заберите, чего ей зря пылиться.
— Пусть побудет, — берясь за дверную ручку, просительно посмотрела на меня Нила Витальевна.
— Не хочешь вешать на стену — поставь на полку в детской. Или на шкаф. Не упрямься. Переживаю я после того, что Лизавета сказала. Ей ведь часто вещие сны снятся, а уж такой, чтобы Божья Матерь с ней… Да еще с просьбой… Неспроста это…
— Ладно, пусть остается, — сдалась я, — куда-нибудь приткну.
Страница 1 из 3
