Как люди представляют себе черного мага? Чаще в их воображении возникает образ могущественного мужчины, чье злое волевое лицо скрыто под капюшоном развевающегося черного плаща. Руки мага, творя заклинание, воздеты к небу, на пальцах переливаются массивные перстни с черепами и драгоценными камнями.
Планируя дела на завтра и читая книгу, я не заметила как уснула.
«Вот чего я рогом уперлась? Сегодня мог быть мой законный выходной. Хорошо, что не в семь утра вставать», — ругала себя, следующим утром поднимаясь на пятый этаж. И все ради того, чтобы встретиться с Государем. По его делу, между прочим, — не по моему.
— У себя? — не здороваясь, спросила я у секретаря резковатым тоном, ворвавшись в приемную Государя.
Парень лишь слегка изменился в лице, внешне выказав недоумение, но не возмущение моим нахальством.
— Да, — ответил Леха, продолжив разбирать документы на столе. Именно от этого занятия я оторвала молодого работника, так некстати заявившись на секретарскую территорию.
— Один?
— Да.
Все-таки у секретаря Судара железная выдержка. Любой другой просто из вредности сказал бы, что у профессора совещание или его нет на месте и появится он неизвестно когда. Алексей весьма ответственно подходил к своим обязанностям и не давал воли эмоциям, в отличие от меня.
— Примет?
— Сейчас узнаю.
То ли мне показалось, то ли в тоне Лёхи Ярыгина все же мелькнули рычащие нотки, выдававшие раздражение. Только досада была связана с тем, что от работы отрывают.
Похоже, он не любит, когда на цыпочках подкрадываются и просительно заглядывают в глаза, чтобы замолвил словечко и постарался ускорить аудиенцию у Государя. Интересный парень. Не жаждет чувствовать пусть малюсенькую, но власть над приходящими людьми. Значит, уверен в себе и самодостаточен, что необычно при подобной должности. Впрочем, он тоже студент, просто учится на вечернем. И, как я слышала, пробился в некроманты. Да уж, тогда превосходства над младшекурсниками и черными магами ему хватает с лихвой, не говоря о превосходстве над простыми смертными.
Ярыгин отодвинул бумаги и в три широких шага оказался у двери начальника, постучался и, услышав голос Судара, вошел. Через минуту пред светлые очи черного мага предстала я.
— Здравствуйте! — выпалила с порога и только открыла рот, чтобы продолжить, как Государь меня перебил.
— Что? Сегодня опасности нет, решили отказаться?
Черный маг стоял у окна, скрестив руки на груди и, как только я вошла, чуть повернул голову, чтобы видеть мою несчастную физиономию. Многозначительная недобрая ухмылка Государя будто говорила: «Найду иной способ заставить тебя, еще интересней вчерашнего. Только дай повод».
Не посчитав нужным отвечать на вопрос, выпалила:
— Вы ведь уже забирали время у жертв маньяков?
Ого! Похоже, Судар не ожидал от меня такой прыти. Даже бровь приподнял, оценивая мои слова и взвешивая свой ответ.
— Допустим.
Значит, да.
— И кто-то еще?
— Не исключено, — Судар развернулся ко мне и сунул руки в карманы серых брюк, словно давая понять, что теперь я действительно заслужила право на его внимание и время.
— Кто же? — осмелев, закинула я удочку, почти не надеясь услышать имена. Не ошиблась.
— Это к делу не относится.
Потрясающе. Мог бы не церемониться и сразу сказать: «Это не вашего ума дело!» — чтобы не забывалась впредь. Решил на неуместный вопрос ответить вежливо. Чудеса, да и только.
— Мне нужна информация! — заявила я и выложила, что мне потребуется список жертв, у которых отобрали время, и список жертв, за которыми вели наблюдение.
Оба списка было велено взять у секретаря через полтора часа.
Утром, собираясь в университет, сообразила: потребуется устройство, прибор, позволяющий забирать время. И тут не последовало отказа. Государь не спеша подошел к столу, нагнулся, и я услышала щелчки. Ага, Судар запирает ящики на ключ.
На стол легла черная бархатная коробочка, по размерам сопоставимая с карманным словарем. Маг открыл ее без всяких заклинаний и хитростей. Обычная серебристая защелка у такой ценности? Где это видано? Внутри лежали пять… полых линз. Я неуверенно поднесла коробку к глазам, чтобы рассмотреть приборы для похищения времени — а в том, что это были именно они, сомневаться не приходилось. Почти как часы. Одна единственная стрелка стоит на двенадцати. Деления особые: 1 год, 2 года и так далее. Каждая линза может вобрать в себя 12 лет.