Я не закапываю трупы

Я перестал закапывать жертв и чуть позже объясню почему. С жертвой, которая лежит у меня возле ног, я познакомился неделю назад в автобусе. Инициатива была с её стороны, случайная или нет — не знаю. Кофе, что был у неё в рука вылился на меня, оставив ожег. Так все и началось. Она представилась мне Йеной, хотя просила называть Дженной. Она была в моем вкусе. Хорошо одевалась, при чем каждую нашу встречу по новому и по своему экстравагантно. Была брюнеткой, а черненьких я очень люблю. Имела широкий для девушки ум и странный в хорошем смысле характер. Я влюбился и решил проявить любовь по-своему. Целую неделю мы гуляли, ели в кафе, бродили в парках, я провожал её домой когда был без машины, целовались и пару раз занялись любовью. Она не знала о том, что скоро умрет, да и я сам, стал сомневаться в неизбежности этого происшествия. Мы доверяли друг другу и за неделю так ярко провели время, что сложилось впечатление, будто мы вместе много лет. Возможно, чуть позже она родила бы детей, написала книгу, вышла замуж, жила счастлива и умерла бы собственной смертью. Нет. Это никогда не произойдет. Потому что однажды родился я. Всю жизнь на мне вымещали злобу и однажды я вернул её обратно. Я больной, я понимаю это. Я помню своего садиста отца. Я помню, как мне было больно и страшно. Я помню и понимаю, что я такой же больной, сумасшедший, не имеющий права на жизнь зверь, каким был мой отец. Я помню и понимаю, что не имею права на жизнь. Я понимаю, что ничего нельзя исправить. Я уже подточен, я уже грешен, я уже болен и уже по-своему мертв. Я уже в аду. Я — одержим. Я должен умереть. Должен ли? Кому? Если я люблю свое дело, люблю свою жизнь и не люблю людей. Должен ли я умирать в честь кого-то? Должен ли умирать я, чтобы родился кто-то другой? Должен ли я обменять свою жизнь на чужую? Не знаю. Слишком много вопросов. Я увлекся. Я хочу закончить рассказ.

Мы с Дженной хорошо проводили время. В это время, я готовился к убийству. Обычно я накачивал жертву наркотиками и душил собственными руками. У меня нет любимого орудия преступления. Считаю, что они непозволительны. Человека убивает оружие, создатель оружия, клинок или конец молотка, но не я. Это непозволительно. Только ручной труд. Но в этот раз я решил использовать нож. Я не хотел ощущать её смерть, но хотел видеть её мертвое тело. Мы гуляли в парке, затем перешли в часть леса, где никого не было. Руки потели, сердце колотилось, стало жарко и тошно. Она заметила это и спросила — «Руд, все в порядке?». Подавив волнение, ответил — «Все хорошо, немного тошнит, видимо съел что-то не то». Дженна по-доброму усмехнулась, сказала — «Ну, отлично» и чмокнув в щеку пошла вперед.

Я решил действовать. Подошел к ней сзади. Развернул и сказал, что люблю её. Затем мы поцеловались. В этот момент я вытащил нож и воткнул в неё. Она вскрикнула. У меня потекли слезы, я зарыдал. Я положил голову ей на плече, обнял одной рукой, а другой наносил удары. Я нанес их не меньше сотни. Затем, разжав хватку и позволив её телу упасть, я упал и сам. Я рыдал, потому что лишь сейчас осознал кто я. Действие виски уходило, а эмоции прибывали с новой силой. Я начал писать эту запись неделю назад и закончу сегодня.

Я не закапываю трупы, потому что их больше не от кого прятать. Слышали, что маньяки оставляют визитные карточки? Так вот, я вскрываю карты и присуждаю себе звание монстра посмертно. Теперь обо мне узнают и во что-то превратят? В новое чудовище, что прячется в шкафу, подобие Крампуса, городскую легенду, учебное пособие или пример того, каким не надо быть? Не знаю. Я стараюсь не плакать и не думать, я все таки маньяк — бесчувственное чудовище, как все говорят. Это мои последние слова. Послание, завет, предостережение. Остерегайтесь таких парней как я. Умирать страшно, но ещё страшнее — жить мертвецом. Я достиг апогея в своем искусстве и делюсь его тонкостями с вами. Курок взведен. Ещё увидимся!