Фандом: Гарри Поттер. Пытаясь вернуть память своим родителям, Гермиона потеряла способность колдовать. И никто не может ей помочь, кроме…
25 мин, 26 сек 19695
Она мучительно краснела, когда замечала, как Нарцисса любуется её лодыжками, выглядывающими из домашних брюк, или сверкающими на солнце локонами, или вообще окидывает её заинтересованным взглядом с головы до ног.
А ночи превратились в откровенную пытку.
Нарцисса по-прежнему обнимала её во сне, но теперь к невинным объятиям добавились отнюдь не невинные поглаживания. Словно опытная соблазнительница (а может, так оно и было), Нарцисса вроде бы случайно проводила кончиками ногтей по самым чувствительным местам, заставляя Гермиону вздрагивать и подавлять стоны. Невольно прижимаясь ближе и выгибаясь под умелыми ласками, девушка титаническим усилием воли сдерживала себя, чтобы не попросить о большем.
Делать вид, что ничего не происходит, становилось всё труднее.
Во время последней медитации Нарцисса, привычно лаская Гермиону под предлогом контакта с энергоузлами, спросила:
— А теперь я хочу полетать на драконе, можно?
Гермиона задохнулась от желания, мёдом разлитого в этом мелодичном голосе.
— Можно, — выдохнула она.
— М-м-м, — протянула Нарцисса, обводя пальцем искусанные губы девушки. Горячий прибой чистой энергии прилил к паху и с ещё большей силой вернулся, ударяя в голову. Гермиона застонала и притянула к себе Нарциссу, уже не в силах сдерживать желание.
Поцелуй окончательно свёл с ума их обеих.
Когда Нарцисса прикусывала её нижнюю губу, Гермиона словно наэлектризованная непроизвольно выгибалась навстречу. Она всё сильнее прижимала такое желанное тело, ужасно стесняясь его трогать, но не в силах сдержаться.
Руки Нарциссы уже расстегнули блузку Гермионы и ласково сжали в ладони её грудь. Обжигающий рот прочертил огненную дорожку по подбородку, шее и захватил сосок, заставляя девушку выгнуться и вскрикнуть.
Это тоже был полёт, Гермиона ощущала себя одновременно и человеком, и парящим в поднебесье драконом. Драконом, потерявшим голову от своей прекрасной «наездницы».
Сняв с Гермионы блузку, Нарцисса положила ей руку на поясницу и что-то чуть слышно прошептала, касаясь губами нежной кожи живота. Гермионе показалось, что через неё пропустили чистую энергию удовольствия, а потом ловкий язычок скользнул в её пупок. Это было наслаждение на грани, девушка дрожала и невнятно выстанывала имя своей соблазнительницы.
— Сними, сними — подрагивающими губами бормотала она, дёргая за пуговицы одежду Нарциссы.
— Обязательно, но чуть позже, звёздочка моя, — мягко ответила та, стягивая с Гермионы штаны и ласково проводя ладонью от ступни вверх, задерживаясь на гладкой коже внутренней стороны бедра. — Согни ножки, м?
Гермиона заворожено смотрела, как Нарцисса склоняется над её бёдрами, вырисовывая на них узоры из поцелуев, а потом поднимает голову и, глядя прямо в глаза, проводит языком прямо по влажным раскрытым складочкам её лона.
Гермиона выгнулась дугой, вцепляясь ногтями в плюшевую обивку дивана, и закричала.
Последний контроль полетел к чертям, Гермионе казалось, что она превратилась в стихию, в море бушующего пламени, переливающегося в её теле. Дикое наслаждение, почти невыносимый жар, яростным набатом стучащая в ушах кровь, нежный язычок двигающийся в тягуче-медленном танце… в какой-то момент ей показалось, что бешеный огненный прибой разнёс вдребезги хрупкую преграду её тела и вырвался наружу.
Отдышавшись, она открыла глаза и увидела абсолютно голую смеющуюся Нарциссу, сдувающую с предплечья чёрные хлопья.
— Ты всё таки раздела меня, моя сверхновая звезда. Признаю, это было впечатляюще!
Гермиона в шоке распахнула глаза и огляделась.
Гостиная выглядела так, будто по ней прошёлся огненный смерч. Сгорело всё, что могло сгореть, стёкла на окнах лопнули, рамы покосились. Гермиона в немом ужасе уставилась на Нарциссу.
— Это сделала я? — сдавленно произнесла она.
— Да, — по-прежнему беззаботно улыбаясь, ответила та. — Ты же сама рассказывала, что, вспыхивая, сверхновая уничтожает всё на многие мили вокруг.
— А ты? — Гермиона начала лихорадочно ощупывать Нарциссу на предмет ожогов. Может, её веселье — это часть реакции на болевой шок.
— М-м-м, — замурлыкала та, прижимаясь ближе, — второй раунд? Не смотри на меня такими дикими глазами, звёздочка. Твой огонь не причинил мне ни малейшего вреда.
В этот момент диван под ними просел, неудобно скособочившись.
— Чего не скажешь про мебель, — добавила Нарцисса. — Может, перейдём в спальню?
— Я ведь опасна, — неуверенно сказала Гермиона.
— Не для меня, — немного самоуверенно сообщила ей Нарцисса. И хитро сощурилась. — А вообще, все сильные волшебники опасны, это да.
Видя, что Гермиона собирается возразить, она пояснила:
— Магия вернулась к тебе. Неужели ты не почувствовала, как она разбила оковы? На, — протянула она свою уцелевшую палочку, — попробуй.
Еле удержав трясущейся рукой палочку, Гермиона, с трудом преодолевая страх, неуверенно произнесла:
— Люмос!
Словно второе солнце взорвалось перед ними. Глаза резануло так, что брызнули слёзы, даже сквозь закрытые веки было слишком ярко. Гермиона поскорее воскликнула:
— Нокс!
Рядом застонала Нарцисса.
А ночи превратились в откровенную пытку.
Нарцисса по-прежнему обнимала её во сне, но теперь к невинным объятиям добавились отнюдь не невинные поглаживания. Словно опытная соблазнительница (а может, так оно и было), Нарцисса вроде бы случайно проводила кончиками ногтей по самым чувствительным местам, заставляя Гермиону вздрагивать и подавлять стоны. Невольно прижимаясь ближе и выгибаясь под умелыми ласками, девушка титаническим усилием воли сдерживала себя, чтобы не попросить о большем.
Делать вид, что ничего не происходит, становилось всё труднее.
Во время последней медитации Нарцисса, привычно лаская Гермиону под предлогом контакта с энергоузлами, спросила:
— А теперь я хочу полетать на драконе, можно?
Гермиона задохнулась от желания, мёдом разлитого в этом мелодичном голосе.
— Можно, — выдохнула она.
— М-м-м, — протянула Нарцисса, обводя пальцем искусанные губы девушки. Горячий прибой чистой энергии прилил к паху и с ещё большей силой вернулся, ударяя в голову. Гермиона застонала и притянула к себе Нарциссу, уже не в силах сдерживать желание.
Поцелуй окончательно свёл с ума их обеих.
Когда Нарцисса прикусывала её нижнюю губу, Гермиона словно наэлектризованная непроизвольно выгибалась навстречу. Она всё сильнее прижимала такое желанное тело, ужасно стесняясь его трогать, но не в силах сдержаться.
Руки Нарциссы уже расстегнули блузку Гермионы и ласково сжали в ладони её грудь. Обжигающий рот прочертил огненную дорожку по подбородку, шее и захватил сосок, заставляя девушку выгнуться и вскрикнуть.
Это тоже был полёт, Гермиона ощущала себя одновременно и человеком, и парящим в поднебесье драконом. Драконом, потерявшим голову от своей прекрасной «наездницы».
Сняв с Гермионы блузку, Нарцисса положила ей руку на поясницу и что-то чуть слышно прошептала, касаясь губами нежной кожи живота. Гермионе показалось, что через неё пропустили чистую энергию удовольствия, а потом ловкий язычок скользнул в её пупок. Это было наслаждение на грани, девушка дрожала и невнятно выстанывала имя своей соблазнительницы.
— Сними, сними — подрагивающими губами бормотала она, дёргая за пуговицы одежду Нарциссы.
— Обязательно, но чуть позже, звёздочка моя, — мягко ответила та, стягивая с Гермионы штаны и ласково проводя ладонью от ступни вверх, задерживаясь на гладкой коже внутренней стороны бедра. — Согни ножки, м?
Гермиона заворожено смотрела, как Нарцисса склоняется над её бёдрами, вырисовывая на них узоры из поцелуев, а потом поднимает голову и, глядя прямо в глаза, проводит языком прямо по влажным раскрытым складочкам её лона.
Гермиона выгнулась дугой, вцепляясь ногтями в плюшевую обивку дивана, и закричала.
Последний контроль полетел к чертям, Гермионе казалось, что она превратилась в стихию, в море бушующего пламени, переливающегося в её теле. Дикое наслаждение, почти невыносимый жар, яростным набатом стучащая в ушах кровь, нежный язычок двигающийся в тягуче-медленном танце… в какой-то момент ей показалось, что бешеный огненный прибой разнёс вдребезги хрупкую преграду её тела и вырвался наружу.
Отдышавшись, она открыла глаза и увидела абсолютно голую смеющуюся Нарциссу, сдувающую с предплечья чёрные хлопья.
— Ты всё таки раздела меня, моя сверхновая звезда. Признаю, это было впечатляюще!
Гермиона в шоке распахнула глаза и огляделась.
Гостиная выглядела так, будто по ней прошёлся огненный смерч. Сгорело всё, что могло сгореть, стёкла на окнах лопнули, рамы покосились. Гермиона в немом ужасе уставилась на Нарциссу.
— Это сделала я? — сдавленно произнесла она.
— Да, — по-прежнему беззаботно улыбаясь, ответила та. — Ты же сама рассказывала, что, вспыхивая, сверхновая уничтожает всё на многие мили вокруг.
— А ты? — Гермиона начала лихорадочно ощупывать Нарциссу на предмет ожогов. Может, её веселье — это часть реакции на болевой шок.
— М-м-м, — замурлыкала та, прижимаясь ближе, — второй раунд? Не смотри на меня такими дикими глазами, звёздочка. Твой огонь не причинил мне ни малейшего вреда.
В этот момент диван под ними просел, неудобно скособочившись.
— Чего не скажешь про мебель, — добавила Нарцисса. — Может, перейдём в спальню?
— Я ведь опасна, — неуверенно сказала Гермиона.
— Не для меня, — немного самоуверенно сообщила ей Нарцисса. И хитро сощурилась. — А вообще, все сильные волшебники опасны, это да.
Видя, что Гермиона собирается возразить, она пояснила:
— Магия вернулась к тебе. Неужели ты не почувствовала, как она разбила оковы? На, — протянула она свою уцелевшую палочку, — попробуй.
Еле удержав трясущейся рукой палочку, Гермиона, с трудом преодолевая страх, неуверенно произнесла:
— Люмос!
Словно второе солнце взорвалось перед ними. Глаза резануло так, что брызнули слёзы, даже сквозь закрытые веки было слишком ярко. Гермиона поскорее воскликнула:
— Нокс!
Рядом застонала Нарцисса.
Страница 7 из 8
