Я, Страд: Мемуары вампира

Впереди раздались звуки труб, возвещавших о моем прибытии. Алеку все это по-прежнему казалось забавным; может, потому, что в любой забытой Богом деревне, куда нас заносила нелегкая, жители ее каким-то образом умудрялись вести себя абсолютно одинаково. Сначала испуг, затем робкое любопытство, и наконец они выползали из своих лачуг, чтобы поприветствовать меня. И везде без исключения находились маленькие оборванцы, которые тащили мне букеты цветов. Мне на них было наплевать, но я принимал их жалкие сорняки. Если матери надеялись, что я благословлю их отпрысков поцелуем или одарю медной монетой, то их ждало горькое разочарование. Во имя долга мне приходилось делать много ужасных вещей. Но пора бы им знать и пределы допустимого.

В Ренике, по-видимому, давным-давно проведали о нашем приближении. На этот раз дома главной улицы украшали гирлянды, сплетенные из растущих повсюду в Баровии диких цветов. Они валялись и на дороге, а с верхних этажей на наши головы сыпался непрерывный цветочный дождь. Несколько музыкантов выдували и выбивали из своих инструментов нечто похожее на торжественный марш, без сомнения, славя меня и мои воинские подвиги. Все оделись в воскресные костюмы и платья; некоторые были даже обуты.

Из толпы выпихнули крошечную девчушку, только-только научившуюся ходить.

Сжимая в малюсеньком кулачке букет цветов, она топала мне навстречу, стараясь справиться со своими непослушными ножками. Я наклонился вниз, выхватил у нее цветы и поднял их высоко над собой, кивнув восторженно кричащей толпе. Да, народу собралось порядочно. Будет чем поживиться.

Малышка осталась на месте и с нерешительным видом засунула в рот испачканный зеленым большой палец. Ее мать рванулась вперед и оттащила ее в сторону, чтобы я мог спешиться. В свою очередь, один из трубачей освободил меня от этих легкомысленных цветочков, держа которые, я вряд ли мог сделать серьезное лицо, разговаривая с бургомистром. Алек придерживался мнения, что целью всех этих приготовлений как раз и было создать ситуацию, в которой высокопоставленное лицо окажется в проигрыше, и тем самым умалить чувство его собственного достоинства.

Бургомистр завел привычную песенку, желая мне крепкого здоровья и всяческих благ. Обычно такие речи кончались приглашением на обед или ужин, на которые я никогда не ленился ответить вежливым отказом. Если бы я их все принимал, то у меня было бы больше проблем с желудком, чем у Рейнхольда Дилисния.

— А теперь, лорд Страд, я нижайше прошу вас оказать нам честь и разрешить Ренике первой начать отмечать этот благословенный день, который привел вас сюда, в любимую всеми нами Баровию.

«Что? — подумал я. — День, когда я положил конец опустошительным налетам Дориана?»

— По правде говоря, с Вашего разрешения, я осмелюсь предложить, чтобы этот день стал национальным праздником, который будут отмечать во всех уголках нашей страны.

— О чем вы говорите, бургомистр? — Я умоляю вас удостоить ваших благодарных подданных чести праздновать ваш день рождения, мой господин. — Договорив, он взмахнул руками и по его сигналу толпа восторженно зашумела. Его лицо расплылось в широченной улыбке, но когда все затихло, он вдруг заметил, что я мрачнее тучи.

— Любопытно, бургомистр, вы собираетесь отмечать день, который означает, что я еще на один год приблизился к смерти.

Лицо его вытянулось от внезапного шока.

— О нет, мой господин! Это последнее, что я… что мы хотим пожелать вам!

— Вот и прекрасно, так как я тоже не питаю ни малейшего желания делать этого.

Сбитый с толку этим неожиданным поворотом нашей беседы, он заморгал глазами, пытаясь сообразить, что ответить.

— Деньги, бургомистр, — подсказал я ему, напоминая о цели своего визита.

Буквально через мгновение принесли и передали моему казначею деревянный сундук с двумя железными замками. Он разложил складной стул и приступил к работе. Выбранный на эту должность за скорость, знания и опыт, он очень быстро завершил подсчеты и предоставил свой отчет.

— Слишком мало, мой господин, — подвел он итог.

Ничего нового, денег нигде не хватало.

— Чересчур мало, — добавил он многозначительно.

Я уставился на бургомистра.

— Объясни.

— Год выдался тяжелый, ваша светлость. Война вымотала нас… урожай был плохой… много народа умерло. — Кое-кто в толпе утвердительно кивнул.

— Ага, и поэтому ты носишь прекрасную золотую цепочку…

— Должность обязывает, мой господин. На самом деле это собственность деревни.

— И на твое пальто ушло столько чистой шерсти, что хватило бы на целую семью. Эти пуговицы из чистого серебра, верно? — Все это досталось мне в наследство от богатого, но смертельно больного родственника.

— И какая из этих лачуг твой дом?

Осознав, что сегодня явно не его день, он нерешительно указал на него дрожащим пальцем, хотя я и так мог его видеть за милю отсюда. Совсем новое и недавно покрашенное здание выделялось на фоне остальных, как со вкусом одетая женщина среди своих неряшливых слуг.