Я, Страд: Мемуары вампира

Он двинулся вперед и, сняв шапку, грациозно опустился на одно колено на расстоянии всего одного шага от меня. Я шагнул к нему и положил правую руку уме на плечо. Он приподнял голову и улыбнулся мне прямо в лицо, счастливый и простодушный, преисполненный тем чувством, которое я давным-давно привык расценивать как преклонение перед победителем.

Это застало меня врасплох. Одно дело, когда незнакомец ведет себя подобным образом, но когда твой родной брат — брат, которого я никогда не видел, — выражает такое неподдельное восхищение, это уже нечто особенное.

Сергей взял мою руку в свою и звонким голосом приветствовал меня, закончив клятвой преданно служить и слепо повиноваться мне. Такое начало официальной встречи двух высокорожденных братьев предусматривалось нашими традициями. Я ответил ему тем же и Сергей поднялся, потом мы обнялись. Присутствующие не могли больше сдерживать себя и разразились громкими восторженными криками.

* * *

— Кто мог подумать, что наша встреча в конце концов произойдет? — спросил меня младший брат несколько часов спустя.

Знакомство с более чем дюжиной людей, пирушка, бесконечные разговоры и расспросы не уменьшили его энтузиазма и не притупили его энергию. Он выглядел свежим, как летний рассвет.

— Наши родители, — предположил я.

Его губы дрогнули и улыбка превратилась в смех. Смеялся он так самозабвенно, что мог бы вызвать раздражение, если бы играл на публику или пытался скрыть неловкость, но на самом деле смех его шел от чистого сердца и внутренней раскрепощенности, — всего того, что я безвозвратно потерял за годы кровопролитный войн.

— Я хотел сказать, что в конце концов мы все равно должны были встретиться, — сказал он.

— Мы же не чужие.

— Да, но не письма сроднили нас. «Дорогой брат! Сегодня я ходил на охоту» или«В этом году мы собрали много яблок» или«Буря повалила много деревьев»

Так никогда не узнаешь другого человека. Тебе, наверное, наскучило читать мои письма.

— Солдат рад любой весточке из дома. Меня всегда интересовали самые мельчайшие подробности, которые не давали мне забыть родину и воскрешали связанные с ней лучшие воспоминания. Я тебе многим обязан. Сожалею, что у меня не хватало времени отвечать вам так, как мне хотелось бы.

— О, мы понимали, все понимали. У тебя были свои обязанности, и если бы ты не уделял им достаточно внимания… ну, тогда бы твои враги победили в войне. Мы скучали по тебе, особенно мама, но мы знали, что ты нужен в другом месте. Ни один полководец не добился бы таких успехов, как ты.

Возможно, и нет, подумал я. Но страсть к войне и покорность долгу оторвали меня от дама моего детства, в который мне не суждено вернуться. Я не видел, как вырос мой брат Стурм, не присутствовал на крестинах Сергея и лишился тысячи других радостей, которые дарит мужчине его семья. Я даже не смог приехать на похороны своих родителей четыре года назад. Они умерли в разгар необыкновенно ожесточенной битвы, и я не мог покинуть свою армию. Я так и не побывал на их могиле. В каком-то уголке моего сознания они по-прежнему были живы, как и три десятилетия назад, когда я навечно простился с ними. Приезд Сергея разрушил эту иллюзию.

— Как хорошо было бы, если бы она могла увидеть замок, — сказал Сергей, имея в виду нашу мать. — Она была бы счастлива, узнав, какую красоту ты тут навел и что ты назвал замок в ее честь… да, думаю, она была бы на седьмом небе от счастья.

— Равенлофт в честь Равении Ван Ройен, — произнес я. Я помнил ее волосы цвета воронова крыла и гордость и печаль в ее синих глазах, когда я ушел на войну. Сергей был похож на нее не столько лицом — чисто внешне он многое взял от отца, — сколько манерой вести себя и говорить. Иногда в его голосе я слышал ее неповторимые интонации.

— Жаль, что ты не приехал на церемонию благословения. Леди Илона была бы рада твоей помощи.

— Не знаю, мог ли я быть чем-нибудь полезен. Я еще не принял духовный сан.

А случится это не раньше, чем его величество Верховный жрец Кир отойдет в мир иной, о чем рано думать, я уверен. У меня письма от него для тебя, между прочим, и для леди Илоны тоже.

— Как поживает неоперившийся птенчик?

Сергею стало неловко от такой бесцеремонности по отношению к Киру. Когдато и я относился к своим учителям с уважением.

— По-прежнему прилагает все усилия, чтобы выглядеть достаточно древним для своей должности? — добавил я.

Он соизволил усмехнуться, откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку.

— Я и забыл, что, когда ты уехал на войну, он был совсем ребенком. Да, да, он старается быть стариком. Отрастил бороду и, знаешь, помогло. Никто в классе, однако, не отваживается выказать ему неуважение, а то он, чего доброго, придумает что-нибудь похуже битья по костяшкам пальцев.

— И чем это кончилось для тебя?

От такой проницательности с моей стороны он раскрыл рот, одновременно и удивившись, и огорчившись.

— Спрягал сто глаголов на трех разных языках. — Он отхлебнул вина и приподнял кубок.