Я, Страд: Мемуары вампира

Я пытался предстать в глазах Татьяны ее обожателем, одаривая ее драгоценностями и дорогими нарядами и заказав ее портрет. Я даже играл для нее на клавесине. Она все принимала с глубокой благодарностью и радостью, но я понимал, что она не видела во мне соперника Сергея, только его брата.

Грустно и унизительно для меня, но я радовался любым знакам внимания с ее стороны.

Все же лучше, чем ничего.

С наступлением холодов я все реже выходил на улицу и все больше времени проводил в библиотеке со своими книгами. Раньше мои занятия магией ограничивались двумя-тремя интересными экспериментами; теперь же я рассчитывал найти некое магическое заклинание, которое помогло бы мне овладеть Татьяной. Но так как я постоянно отвлекался на государственные и прочие дела, моих знаний и умений оказалось недостаточно, чтобы разобрать некоторые особенно трудные фокусы. Те же, с которыми я справлялся, были для меня бесполезны. Я читал от корки до корки каждую книгу в надежде обнаружить хоть что-нибудь…

Человеческие желания просты, и, казалось бы, любовные заклинания и рецепты любовных напитков должны были бы встречаться через страницу, однако в моих книгах мне ничего такого не попалось, за исключением одной небольшой главки на интересующую меня тему. Автор доказывал, что магии не одолеть чудо любви и бесполезно пытаться воспроизвести ее при помощи волшебства. От его заключения так и несло самодовольством и глупостью, и это разозлило меня. Я вырвал страницу и, смяв ее, швырнул в камин.

— Жжем книги, чтобы теплее было, мой господин?

Мой кинжал выскочил из ножен, прежде чем я повернулся к говорившему.

Это был Алек Гуилем. Он стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы и облокотившись о косяк. Смерив меня взглядом, он покосился на кинжал: — Здорово.

— Надо докладывать о своем приходе, — сказал я без раздражения.

— Убийца не стал бы. Я просто хотел проверить твою реакцию. Не наказывай служанку. Любой, охотящийся за твоей головой, убил бы ее в целях собственной безопасности.

— Не буду. — Я засунул кинжал в ножны. Он сказал все, что мне нужно было узнать. — Кто на этот раз? Еще один Баал'Верзи?

Алек отсутствовал несколько месяцев. Зима оставила отпечаток на его продолговатом лице. Оно обветрилось и покраснело от ветра; одежда его пахле снегом, сапоги износились. Он снял меховую шапку с длинными смешными ушами и подошел к камину.

— Боги, как хорошо. Мы неделями не вылезали из снежного месяца. Сугробов намело выше лошадиных голов и дороги так засыпало, что даже проводники путались и терялись. Особенно тяжко нам пришлось на последней миле, оставшейся до замка. Знаешь ли, последняя — самая длинная. — Он подпрыгивал на одной ноге, стягивая сначала один облепленный снегом сапог, затем другой, бросил их к камину, чтобы просушились, и уселся в кресло.

— Будь как дома, — сказал я.

— У тебя тут все устроено с настоящей роскошью, Страд. — Он протянул руки к огню. — Некоторые так называемые дворцы, где мне довелось побывать, согласятся на убийство, лишь бы заполучить кусочек твоего богатства.

— Неужели? Кто? — Ван Ройены, например.

— Но это мои родственники по материнской линии!

— Кровь, конечно, гуще воды, но золото… — Приподняв брови, он многозначительно порет большой палец об указательный.

— Кто из них? — спростил я устало.

— Твой дядя Густав.

— Послушай, Алек, старому прохвосту около восьмидесяти лет.

— Восемьдесят два. Но у него полным-полно бедных родственников, и доход от имения никак нельзя назвать приличным. Я считаю, чтобы сбить его с толку на время, нужно послать ему дорогой рождественский подарок.

— Платить за себя выкуп, не попав в плен? Да, он придумал что-то новенькое, как получить с меня деньги, не работая.

— Все же лучше, чем дождаться, когда он пришет погостить сюда одного из твоих племянничков. Малышка Викки орудует мечом так же хорошо, как я. Не хотел бы я одной темной ночью проверить на собственной шкуре ее талант обращаться с ножом.

Он был прав. Помимо моей матери, Ван Ройены имели для меня значение только как источник пополнения казны путем передачи денег по наследству. Может, своевременная подачка будет держать их на расстоянии в течение еще нескольких лет. Я сделал пометку для козначея, чтобы он позаботился об отправке подарка.

— Кто следующий?

Алек мысленно пробежал список знаменитых семей, которые он навещал под видом моего посла. Наиболее умные из хозяев, особенно те, кому было что прятать, долно быть, догадались о его настоящей миссии. Ирония судьбы такова, что невиновные внешне ничем не отличались от тех, кто замыслил чтото недоброе, но вели себя очень осторожно. Те же, кто не скрывал своих намерений и открыто угрожал мне, были менее опасны, так как я знал наверняка, чего от них ждать.