Я, Страд: Мемуары вампира

В комнате витал запах крови, исходивший от стен и пола. Она высыхала и сводила меня с ума. Часовой рядом со мной… он подслушал наш разговор с Илоной и теперь держался от меня на расстоянии. Рейнхольд был ближе всех. Но от него шел какой-то душок. Как от испорченного мяса.

Опять Лео. Все эти годы болезни Рейнхольда получили прекрасное объяснение.

Как долго Лео вынашивал свой план? Как долго он с завидным терением трвил своего брата?

Неважно. Сегодняшняя ночь положит этому конец.

Двери раскрылись и в столовую ввалился Гунтер Коско. Он потерял свою шляпу и пряди его редеющих волос разлохматились и торчали в разные стороны, как у клоуна. Он был так же бледен, как и Рейнхольд, его некогда красивое лицо пересекала красная полоса. Это была опасная рана — и вряд ли он уже доживет до того момента, когда она зарубцуется.

Стражники, похоже, не видели в нем угрозы и оставили его в покое. Он побрел в нашу сторону, избегая смотреть нам в глаза и ничего не говоря.

Появился окруженный своими людьи Лео Дилисния. Он так и не сменил своего темно-кричневого одеяния лучника, зато повесил себе на шею вызывающую золотую цепь. Ею, а также своим особым дорогим мечом в причудливо разукрашенных ножнах, он как бы отгородился от остальных. Стражники вытянулись по стойке «смирно» Виктор и Айван встали. Он, однако, не обратил ни на них, ни на Гунтера никакого внимания и прошествовал к тому месту, где лежал я.

— Здравствуй, Страд, правитель Баровии, — сказал он негромко, почти дружелюбно. — Судя по твоему лицу, недолго тебе осталось. Я уж думал, ты помер. Чего ты ждешь?

Покашливая, как умирающий, я пробормотал: — Объяснения.

— Я удивлен, что ты до сих пор не получил его от Рейнхольда. О да. Он не в состоянии ворочать языком, не правда ли? — Он наподдал Рейнхольду носком сапога, но тот никак не отреагировал. — Выглядит лучше, чем раньше. Твоя работа, леди?

Илона не ответила. Они сидела у стены и обнимала Ловину.

Айван Бучвольд, разрываясь между горьким равнодушием ко всему и безумным горем, спросил: — Почему, Лео? Моя бедная Гертруда не сделала тебе ничего плохого… наши дети… Как ты мог? — По его щекам потекли слезы. — Как ты мог? — А моя Олека, — добавил Виктор. — Наши дети. Твои родные сестры, Лео.

— Сестры наполовину, — оборвал его Лео. Он ждал их ответа, но ответом ему было только удивленное молчание. Он лпять пнул Рейнхольда. — Брат наполовину, между прочим.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Илона.

Лео покосился на Гунтера, который стоял, устало облокотившись о стол.

— Почему бы тебе самому не сказать им? Мне же ты, черт побери, не поленился все рассказать.

— И не думай, что я раскаиваюсь в этом, — ответил тот угрюмо.

Лео захохотал.

— Ты полагаешь, тогда бы ничего не было? Твое «великое откровение» о тебе и моей матери не имело для меня никакого значения, приятель. Оно только послужило мне дополнительным стимулом, чтобы разделаться со всей этой компанией. Я работал над своими планами с тех пор, как окончилась война.

— Баал'Верзи, — прошептал я, но он услышал.

Он оскалился и подошел ко мне, покачиваясь на носках.

— Так ты понял! Долго же ты соображал.

Предсмертные слова Алека обрели смысл. Даже когда он лежал, умирая от моего меча, он пытался предупредить меня: Баал'Верзи спали все эти три года — спали в ожидании подходящего момента, чтобы напасть снова.

— Ты должен был умереть в ту первую ночь, которую мы здесь провели, — сказал Лео. — Тогда Рейнхольд сел бы на трон. Через какое-сто время он умер бы от несварения желудка и я бы занял его место, на что имел полное право.

Если бы этот мерзавец Гуилем не объявился не вовремя, очень многие были бы еще живы. Где он? — Не знаю, — ответил я честно.

— Мы его найдем. Помнишь, как ловко я обманул и тебя и его, разыграв сцену верности великому и благородному Страду. Хотел бы я, чтобы вы видели свои собственные лица. Мне только и надо было, что позаботиться о молчании бедного Ильи, пустить пару слез для убедительности, а вы все и проглотили.

Может, теперь он успокоится в своей могиле — о, простите — наемных убийц сжигают, а прах рассеивают в воздухе. Вот что Страд сделал с телом, не правда ли, Айван?

Айван раскачивался всем телом из стороны в сторону, как безумный, а потом вдруг бросился на Лео. Сцепившись, они покатились к моим ногам. Айван оказался сверху, его пальцы сжимали горло Лео. Воины кинулись вперед и в конце концов растащили их.

Айван был вне себя от ярости. Он стоял с открытым ртом, как будто собираясь кричать, но из его глотки вырывался только хриплый, злобный рык.

Вены на висках вздулись и оттопырились, как голубые веревки. Шесть человек с трудом удерживали его.

Недолго. Лео тошнило, он кашлял и задыхался, но очень скоро очухался и, достав из ножен меч, приблизился к Айвану, сверкая глазами.

Илона закрыла лицо Ловине, чтобы она не видела.

Айван испустил дух, издав длинный звериный вопль. Лео вырвал меч из его тела и вытер лезвие о его штаны. Потирая шею, он кивнул солдатам, чтобы они убрали труп.