Я, Страд: Мемуары вампира

Позже, когда они пришли в себя, связанные по рукам и ногам и целиком в моей власти, я стоял над ними как верховный судья. И я проследил, чтобы они по полной программе ответили за все причиненные ими несчастья. В другие времена им бы грозило острое лезвие меча — обычное наказание для воров. Но как вершитель судеб на моей собственной земле я мог, когда и где нужно, вносить изменения в существующие порядки. Кроме того, я считал, что эти отбросы общества недостойны благородной смерти от меча. Поэтому я приподнял первого бьющегося в истерике бандита и с наслаждение мразорвал ему горло.

И напился.

Его кровь с восхитительным привкусом страха и моей радости огненным смерчем промчались по моему телу, обдав его жаром, как горячая ярость сражения.

Когда я покончил с одним, я принялся за второго. Он визжал и вырывался, но я крепко держал его, пока в нем не осталось ни капли.

Не надо ограничивать себя, не надо стараться не убить. Сегодня я утолю свою жажду, дабавив к своей мощи их силу.

* * *

Через какое-то время после пиршества я взялся за другую работу, испытывая незнакомое удовольствие от того, что раньше я бы поручил выполнять младшим чинам моей армии.

Я разыскал похищенное золото вместе с другим добром: эта банда, видимо, уже давно промышляла на дорогах. Я разбровал монеты рядом с покойниками, предоставив каким бы там ни было мусорщикам самим разобраться с ними.

Что касается денег, такое обращение могло показаться кому-то расточительным. Я потратил столько усилий, чтобы вернуть налоги Иммола, что, должно быть, создалось впечатление, что я позарез в них нуждался. Но это не так. Плевать я хотел на их жалкие гроши. Меня возмущало, что кто-то так бесстрашно посмел взять их, презрев мои приказы. Я лишился армии, которой командовал, но я-то по-прежнему здесь. И я сохраню законы, которые мы установили на этой земле. Я — и правитель и судья. И я не потерплю никаких вторжений со стороны и надругательства над порядком и законностью.

Эти воры, уже обезглавленные (их головы торчали на длинных деревянных шестах, подальше от волчьих зубов!), послужат хорошим уроком всем, кто вдруг надумает заняться их ремеслом. Я проковырял в песке около дороги небольшие ямки и воткнул в них палки, затем на кожаной куртке, снятой с одного из бандитов, начертал кровью вместо чернил мое предупреждение. Очень скоро местный бургомистр получит соответствующие инструкции и установит здесь чтонибудь более долговечное, а пока сойдет и это.

Я повесил разбойничью одежку на перекладину между палками. На ней было написано:

«Воры, берегитесь! Я, Страд, иду за вами по земле»

Подойдя к берегу Ивлис, я смыл запах своей работы с лица и рук. Я вел себя осторожно, чтобы не упасть в смертоносный поток (из книг по черной магии я узнал, что вода перестала быть моим другом и могда нанести только вред, если я буду настолько глуп, что погружусь в нее по самое сердце!). Я закончил омовение и взмыл ввысь, торопясь обратно в замок.

По пути домой Дагмар, возможно, будет здесь проезжать и согдрогнется. А может быть и нет. Они познакомилась с моими стражниками во дворце, а смотреть на них куда страшнее, чем на эти безобидные останки. У нее был сильный характер.

Так как, когда мы распрощались, я пошел вниз по дороге, мне показалось разумным вернуться тем же путем на случай, если она подглядывала за мной. Но мне нечего было опасаться; дверь домика была заперта. Я приложил к ней ухо и услышал ровное дыхание крепко спящей женщины.

Ее пони — проклятое животное — опять учуял меня и его пыхтение и стук копыт разбудили ее. До меня донесся глухой тревожный вздох, затем шорох, когда она поднялась и подошла к двери. Я подумал о неком театральном представлении, когда актеры, разделенные перегородкой, непроизвольно повторяют движения друг друга.

Она приоткрыла дверь, в руке у нее блеснул нож. Женщина обладала не только мужеством, но и строптивым нравом.

— Повелитель побывал в какой-то переделке? — спросила она, убирая нож.

Луна катилась к горизонту, но еще довольно высоко стояла в небе, и при ее всете Дагмар могла меня разглядеть. Моя одежда не была такой же чистой и аккуратной, как когда мы расстались.

— Не совсем так. Я разыскал разбойников, отомстил за твоих братьев и забрал деньги Иммола.

— Так быстро? Но они были за сотни миль к востоку.

Я неопределенно пожал плечами.

— У меня свои дороги.

— Колдовство? — Можно и так сказать.

Она хоткла перекреститься, но на этот раз сдержала себя. Еще чуть-чуть и она бы рассмеялась. Жаль. Мне бы хотелось посмотреть на ее улыбку.

— Спасибо, повелитель. Все жители Иммола благодарят тебя.

— Всегда пожалуйста.

И в этот момент она наконец-то улыбнулась и не разочаровала меня. Как я и подозревал, ее улыбка была просто очаровательной.

— Слухи, которые ходят о моем повелителе, оказались правдой, — добавила она.

Я сощурился.

— Какие слухи? Деревенские сплетницы насчет меня особо не церемонились.

— О том, что вы храбрый защитник всех, кто попал в беду.