Фандом: Ориджиналы. Неудачный брак. Вечные проблемы отцов и детей. Жизнь без обоняния в мире, где правят запахи. Испорченная репутация. А может, подальше все проблемы? И постараться жить счастливо вопреки всему?
109 мин, 13 сек 18993
— Лежи смирно! — легкий шлепок по попе заставил Макса разинуть рот. А уж когда сильные пальцы скользнули в расщелину и огладили сокровенное местечко… Ох… Макс ощутил, как напрягается его член.
— Ты… А-ааа! — заорал Макс, почувствовав нечто очень холодное, маленькое и твердое, проскользнувшее ему в анус. И следом еще одно.
Сверху плюхнулось одеяло, и ржущий Кирилл похлопал Макса по спине.
— Извини, тут Анатолий Борисович тебе свечки выписал и предупредил, что ты их не жалуешь. Владилен Львович, к сожалению, приедет не скоро, пришлось самому тебе их вставлять. Ты полежи пока так немного, чтобы не вытекло ничего.
Макс уткнулся пылающей физиономией в подушку и клятвенно пообещал напакостить «нянечке».
Кирилл оставил Макса строить планы мести, а сам решил поработать. Альфа уселся с ноутбуком за стол, изредка поглядывая на кровать. Хватит ему и одного раза, когда Максу приспичило, а в комнате никого не оказалось — бедный омежка валялся хладным трупом с полчаса. И встать от слабости не мог, и позвать тоже. Лежал, терпел.
Забавно, но Кириллу понравилось возиться с ним. Напоминало юношеские годы, когда его родители обзавелись вторым ребенком и часто доверяли старшему брату возиться с малышом. Кир трепетал от маленьких пальчиков, смело хватавшихся за его пальцы. Голубые глазенки повергали его в изумление, а громкий смех братика и вовсе приводил в состояние экстаза, заставляя толпы мурашек маршировать по всему телу. Мелкий родился омегой и Кирилл наслаждался нежным цветочным ароматом, которым тогда насквозь пропахли и родители, и Кирилл, и весь их дом. На него косились учителя в школе, но успокаивались, увидев на заставке телефона чудесного ребенка в ярком комбинезончике.
Брат рос. Уже не требовалось столько внимания, да и возраст Кирилла плавно подошел к совершеннолетию. Родители повздыхали и проводили Кира в армию. Мелкий, что дорос макушкой брату до груди, молча тискал старшего в объятиях и плакал.
Три года армии. Затем служба по контракту, поступление в военную академию, спецкурсы, спецназ.
Кир щелчками проматывал перед глазами редкие встречи с родителями и младшим братом: вот ему двенадцать и он рыдает на проводах. Пятнадцать — сияет на встрече Кирилла. Дальше короткие приезды несколько раз в год. Тошка растет, превращается в миловидного и хозяйственного омегу.
Спецназ, увольнение, работа у Владилена. Ранение. Истерика Тошки в больнице и клятвенное обещание, что больше никаких опасных заданий. Кирилл выздоравливает и переходит на офисную работу.
Двадцать три года Тошке. Спокойный, уверенный в себе альфа, которого Кирилл знает еще со школы, признается Тошке в любви и предлагает брак. Он хороший и надежный друг, отличный отец, но Кириллу муторно встречаться с ним, а потому в каждый приезд к родителям, Тошка прибегает на встречу один.
Радостный, ухоженный, оберегаемый мужем.
Кир ревнует и даже не скрывает. Родители посмеиваются — они и то смирились, что их мальчик теперь живет отдельной семьей. А вот Кирилл так и не смог.
Давно он, кстати, не звонил родителям и Тошке. А ведь тот неделю назад писал, что забеременел.
Совсем обнаглел — забыть про брата… Раньше так несколько раз в неделю созванивались. Но возня с Максом временно отвлекла его от прежней жизни.
Со стороны кровати раздался кашель и Кирилл, отставив в сторону воспоминания и ноутбук, подошел к Максу. Температура тихонечко падала, он заснул и выглядел уже не столь страшно, как двое суток назад.
«Вот что свечи животворящие делают!» — мелькнуло у Кирилла. Он непременно впихнет в Макса оставшиеся четыре штуки.
Вдохнув, с досадой поморщился — ничего. Ничего он так и не чувствует. Потеря обоняния для альфы — не просто проблема. Это… Это потеря возможности выбрать своего омегу. А уж личная жизнь и вовсе стала пресной, подчиненной маниакальному порядку — мусор выбрасывался ежедневно, белье и одежда стали стираться в два раза чаще, дома появилась сложная система сигнализации, которая следила не только за задымлением, но и за составом воздуха, подавая Кириллу сигналы о любых отклонениях. Порой он спал с кем-то из омег или бет, но секс стал механикой — он ничего к ним не испытывал, а невозможность слышать запах убивала всякое желание. Гон и тот проходил смазанно и вяло.
Но хуже всего, что он больше никогда не почувствует Тошку. Ни Тошку, ни подходящего омегу. И даже если вдруг и появится такой…
Кир вновь засел за работу, стараясь забить поганые мысли.
Макс проснулся поздно вечером. В комнате стемнело, и яркое пятно было только на столе — Киров ноутбук вовсю работал. Сам хозяин задремал, положив голову на руки.
Злорадно усмехнувшись, Макс жалобно позвал:
— Ки-ир.
Миг и альфа уже отодвигает шторку, всматриваясь в бледное лицо Макса.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. Пить хочу, — Макс изобразил умирающего лебедя.
— Держи, — Кир протянул ему стакан с водой. — Пей и пойдем в ванну. Оклемался, я и так вижу.
— Ты… А-ааа! — заорал Макс, почувствовав нечто очень холодное, маленькое и твердое, проскользнувшее ему в анус. И следом еще одно.
Сверху плюхнулось одеяло, и ржущий Кирилл похлопал Макса по спине.
— Извини, тут Анатолий Борисович тебе свечки выписал и предупредил, что ты их не жалуешь. Владилен Львович, к сожалению, приедет не скоро, пришлось самому тебе их вставлять. Ты полежи пока так немного, чтобы не вытекло ничего.
Макс уткнулся пылающей физиономией в подушку и клятвенно пообещал напакостить «нянечке».
Кирилл оставил Макса строить планы мести, а сам решил поработать. Альфа уселся с ноутбуком за стол, изредка поглядывая на кровать. Хватит ему и одного раза, когда Максу приспичило, а в комнате никого не оказалось — бедный омежка валялся хладным трупом с полчаса. И встать от слабости не мог, и позвать тоже. Лежал, терпел.
Забавно, но Кириллу понравилось возиться с ним. Напоминало юношеские годы, когда его родители обзавелись вторым ребенком и часто доверяли старшему брату возиться с малышом. Кир трепетал от маленьких пальчиков, смело хватавшихся за его пальцы. Голубые глазенки повергали его в изумление, а громкий смех братика и вовсе приводил в состояние экстаза, заставляя толпы мурашек маршировать по всему телу. Мелкий родился омегой и Кирилл наслаждался нежным цветочным ароматом, которым тогда насквозь пропахли и родители, и Кирилл, и весь их дом. На него косились учителя в школе, но успокаивались, увидев на заставке телефона чудесного ребенка в ярком комбинезончике.
Брат рос. Уже не требовалось столько внимания, да и возраст Кирилла плавно подошел к совершеннолетию. Родители повздыхали и проводили Кира в армию. Мелкий, что дорос макушкой брату до груди, молча тискал старшего в объятиях и плакал.
Три года армии. Затем служба по контракту, поступление в военную академию, спецкурсы, спецназ.
Кир щелчками проматывал перед глазами редкие встречи с родителями и младшим братом: вот ему двенадцать и он рыдает на проводах. Пятнадцать — сияет на встрече Кирилла. Дальше короткие приезды несколько раз в год. Тошка растет, превращается в миловидного и хозяйственного омегу.
Спецназ, увольнение, работа у Владилена. Ранение. Истерика Тошки в больнице и клятвенное обещание, что больше никаких опасных заданий. Кирилл выздоравливает и переходит на офисную работу.
Двадцать три года Тошке. Спокойный, уверенный в себе альфа, которого Кирилл знает еще со школы, признается Тошке в любви и предлагает брак. Он хороший и надежный друг, отличный отец, но Кириллу муторно встречаться с ним, а потому в каждый приезд к родителям, Тошка прибегает на встречу один.
Радостный, ухоженный, оберегаемый мужем.
Кир ревнует и даже не скрывает. Родители посмеиваются — они и то смирились, что их мальчик теперь живет отдельной семьей. А вот Кирилл так и не смог.
Давно он, кстати, не звонил родителям и Тошке. А ведь тот неделю назад писал, что забеременел.
Совсем обнаглел — забыть про брата… Раньше так несколько раз в неделю созванивались. Но возня с Максом временно отвлекла его от прежней жизни.
Со стороны кровати раздался кашель и Кирилл, отставив в сторону воспоминания и ноутбук, подошел к Максу. Температура тихонечко падала, он заснул и выглядел уже не столь страшно, как двое суток назад.
«Вот что свечи животворящие делают!» — мелькнуло у Кирилла. Он непременно впихнет в Макса оставшиеся четыре штуки.
Вдохнув, с досадой поморщился — ничего. Ничего он так и не чувствует. Потеря обоняния для альфы — не просто проблема. Это… Это потеря возможности выбрать своего омегу. А уж личная жизнь и вовсе стала пресной, подчиненной маниакальному порядку — мусор выбрасывался ежедневно, белье и одежда стали стираться в два раза чаще, дома появилась сложная система сигнализации, которая следила не только за задымлением, но и за составом воздуха, подавая Кириллу сигналы о любых отклонениях. Порой он спал с кем-то из омег или бет, но секс стал механикой — он ничего к ним не испытывал, а невозможность слышать запах убивала всякое желание. Гон и тот проходил смазанно и вяло.
Но хуже всего, что он больше никогда не почувствует Тошку. Ни Тошку, ни подходящего омегу. И даже если вдруг и появится такой…
Кир вновь засел за работу, стараясь забить поганые мысли.
Макс проснулся поздно вечером. В комнате стемнело, и яркое пятно было только на столе — Киров ноутбук вовсю работал. Сам хозяин задремал, положив голову на руки.
Злорадно усмехнувшись, Макс жалобно позвал:
— Ки-ир.
Миг и альфа уже отодвигает шторку, всматриваясь в бледное лицо Макса.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. Пить хочу, — Макс изобразил умирающего лебедя.
— Держи, — Кир протянул ему стакан с водой. — Пей и пойдем в ванну. Оклемался, я и так вижу.
Страница 10 из 30
