Фандом: Гарри Поттер. Эрнест Хэмингуэй написал: «Мир — хорошее место. За него стоит сражаться». С последним я согласен. Детектив Северус Снейп дорабатывает последние дни в отделе по расследованию убийств. Туда же переводят новичка, Гарри Поттера. Вместе им предстоит выйти на след жестокого маньяка.
187 мин, 4 сек 6757
— Магия? — прошептала она. — Неужели…
— Вам что-то известно? — Снейп подался вперед, не сводя взгляда с пожилой женщины.
— Нет… то есть, директор Дамблдор в свое время общался с немногими оставшимися волшебниками, помогал их юному поколению найти себя в этом мире — вы должны были слышать о его инициативе.
Да, Северус припоминал, что в семидесятых Дамблдор искал одаренных магов, преимущественно школьного возраста, собирая их под свое крыло в Хогвартсе. В те годы на каждые двадцать человек на курсе приходился один волшебник.
Об этом даже вышло несколько статей, наделавших шумихи: граждане всерьез обеспокоились, что директор может приложить руку к созданию новых Гриндевальдов, способных стать угрозой для общества. Дамблдор заверил всех, что не обучает своих студентов волшебству, — для этого как минимум нужны были волшебные палочки, которые перестали изготовлять еще в позапрошлом веке, — но помогает им сдерживать стихийные проявления силы. В любом случае, среди них не было никого, кто обладал сколь-нибудь значимыми способностями — так утверждал сам директор и лояльные ему люди в правительстве.
Дамблдор постарался сделать так, чтобы волшебники ничем не выделялись среди других студентов, и простые школьники не знали, учатся ли вместе с ними обладатели дара. Этому способствовало и то, что волшебников становилось все меньше — уже в начале девяностых они встречались не на каждом курсе. Разговоры о «колдовской школе» постепенно стихли. После смерти Дамблдора продолжать его начинание стало некому, и его ученики, личности которых не были известны широкой публике, затерялись в толпе обычных людей.
— У вас сохранились записи директора о находившихся на его попечении волшебниках? — спросил Северус.
МакГонагалл покачала головой:
— Альбус не хотел, чтобы эта информация попала не в те руки, и незадолго до своей кончины он все уничтожил. Ведь к нему постоянно обращались сотрудники различных… структур, интересовавшиеся способностями юных волшебников, однако он был непреклонен и всем отвечал отказом. Теперь данные об этих студентах находятся в обычных списках, где нет никаких отметок об их особенностях. Я могу попытаться вспомнить некоторые фамилии, но на это уйдет некоторое время.
Северус представил, сколько информации придется проверить, возьмись они за поиски волшебников по обычным документам. Теоретически, это было возможно — сопоставить время и обстоятельства зачисления студента в Хогвартс, и любое отклонение от нормы могло бы указать на его принадлежность к «особенным» ученикам. Однако это было похоже на поиск иголки в стоге сена — за годы директорства Дамблдора через стены колледжа прошли тысячи людей.
Детектив решил зайти с другой стороны:
— Мистер Слагхорн не имел конфликтов с этими учениками?
— О, нет, даже напротив — он всячески выделял их в числе прочих. Видите ли, Гораций питал слабость к… как бы это сказать… популярности и успеху. Он приближал к себе одаренных студентов — одаренных не только в плане магии — и оказывал им протекцию, устраивал для них вечеринки. «Клуб Слизней» — так это называли другие ученики… те, кому повезло меньше, — в голосе МакГонагалл прозвучало осуждение.
— В этот «клуб» попадали все студенты-волшебники?
— Совершенно верно. Они могли не иметь выдающихся успехов в учебе или быть не из богатых семей, но все волшебники без исключения входили в его «клуб». Это даже вызывало вопросы среди остальных привилегированных студентов, но Гораций умел хранить тайны.
Значит, бывший профессор должен был помнить каждого ученика, состоявшего в «клубе». Мог ли его мучитель быть одним из них?
— Директор МакГонагалл, — Северус попытался сформулировать свою мысль как можно более тщательно, — был ли среди тех учеников некто, проявлявший больше способностей в сравнении с другими?
Краем глаза он заметил, что Гарри подошел чуть ближе к ним, в нетерпении ожидая ответа.
МакГонагалл нахмурилась и разомкнула губы, желая что-то сказать, но потом снова плотно сжала их и слегка тряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли.
— Скажите, о чем вы сейчас подумали? — попросил Северус. — Это может быть крайне важно.
— Я просто вспомнила… но это совершенно невозможно, детектив.
— Говорите, и тогда мы решим, невозможно это или нет.
Директор глубоко вздохнула и, решившись, начала свой рассказ:
— Альбус долгое время не встречал детей-волшебников. Он уже начал считать, что магия окончательно ушла из нашего мира, и новые маги просто перестали рождаться. И вот однажды он совершенно случайно нашел мальчика, обладавшего просто поразительным даром. Родители отдали его в школу Святого Брутуса для трудных подростков, где он долгое время находился среди малолетних хулиганов и преступников, используя свои способности в дурных целях: воровал из магазинов, причинял боль своим обидчикам…
— Вам что-то известно? — Снейп подался вперед, не сводя взгляда с пожилой женщины.
— Нет… то есть, директор Дамблдор в свое время общался с немногими оставшимися волшебниками, помогал их юному поколению найти себя в этом мире — вы должны были слышать о его инициативе.
Да, Северус припоминал, что в семидесятых Дамблдор искал одаренных магов, преимущественно школьного возраста, собирая их под свое крыло в Хогвартсе. В те годы на каждые двадцать человек на курсе приходился один волшебник.
Об этом даже вышло несколько статей, наделавших шумихи: граждане всерьез обеспокоились, что директор может приложить руку к созданию новых Гриндевальдов, способных стать угрозой для общества. Дамблдор заверил всех, что не обучает своих студентов волшебству, — для этого как минимум нужны были волшебные палочки, которые перестали изготовлять еще в позапрошлом веке, — но помогает им сдерживать стихийные проявления силы. В любом случае, среди них не было никого, кто обладал сколь-нибудь значимыми способностями — так утверждал сам директор и лояльные ему люди в правительстве.
Дамблдор постарался сделать так, чтобы волшебники ничем не выделялись среди других студентов, и простые школьники не знали, учатся ли вместе с ними обладатели дара. Этому способствовало и то, что волшебников становилось все меньше — уже в начале девяностых они встречались не на каждом курсе. Разговоры о «колдовской школе» постепенно стихли. После смерти Дамблдора продолжать его начинание стало некому, и его ученики, личности которых не были известны широкой публике, затерялись в толпе обычных людей.
— У вас сохранились записи директора о находившихся на его попечении волшебниках? — спросил Северус.
МакГонагалл покачала головой:
— Альбус не хотел, чтобы эта информация попала не в те руки, и незадолго до своей кончины он все уничтожил. Ведь к нему постоянно обращались сотрудники различных… структур, интересовавшиеся способностями юных волшебников, однако он был непреклонен и всем отвечал отказом. Теперь данные об этих студентах находятся в обычных списках, где нет никаких отметок об их особенностях. Я могу попытаться вспомнить некоторые фамилии, но на это уйдет некоторое время.
Северус представил, сколько информации придется проверить, возьмись они за поиски волшебников по обычным документам. Теоретически, это было возможно — сопоставить время и обстоятельства зачисления студента в Хогвартс, и любое отклонение от нормы могло бы указать на его принадлежность к «особенным» ученикам. Однако это было похоже на поиск иголки в стоге сена — за годы директорства Дамблдора через стены колледжа прошли тысячи людей.
Детектив решил зайти с другой стороны:
— Мистер Слагхорн не имел конфликтов с этими учениками?
— О, нет, даже напротив — он всячески выделял их в числе прочих. Видите ли, Гораций питал слабость к… как бы это сказать… популярности и успеху. Он приближал к себе одаренных студентов — одаренных не только в плане магии — и оказывал им протекцию, устраивал для них вечеринки. «Клуб Слизней» — так это называли другие ученики… те, кому повезло меньше, — в голосе МакГонагалл прозвучало осуждение.
— В этот «клуб» попадали все студенты-волшебники?
— Совершенно верно. Они могли не иметь выдающихся успехов в учебе или быть не из богатых семей, но все волшебники без исключения входили в его «клуб». Это даже вызывало вопросы среди остальных привилегированных студентов, но Гораций умел хранить тайны.
Значит, бывший профессор должен был помнить каждого ученика, состоявшего в «клубе». Мог ли его мучитель быть одним из них?
— Директор МакГонагалл, — Северус попытался сформулировать свою мысль как можно более тщательно, — был ли среди тех учеников некто, проявлявший больше способностей в сравнении с другими?
Краем глаза он заметил, что Гарри подошел чуть ближе к ним, в нетерпении ожидая ответа.
МакГонагалл нахмурилась и разомкнула губы, желая что-то сказать, но потом снова плотно сжала их и слегка тряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли.
— Скажите, о чем вы сейчас подумали? — попросил Северус. — Это может быть крайне важно.
— Я просто вспомнила… но это совершенно невозможно, детектив.
— Говорите, и тогда мы решим, невозможно это или нет.
Директор глубоко вздохнула и, решившись, начала свой рассказ:
— Альбус долгое время не встречал детей-волшебников. Он уже начал считать, что магия окончательно ушла из нашего мира, и новые маги просто перестали рождаться. И вот однажды он совершенно случайно нашел мальчика, обладавшего просто поразительным даром. Родители отдали его в школу Святого Брутуса для трудных подростков, где он долгое время находился среди малолетних хулиганов и преступников, используя свои способности в дурных целях: воровал из магазинов, причинял боль своим обидчикам…
Страница 17 из 53
