Эта трагедия пронеслась над самой тихой советской республикой, словно ураган, оборвав более четырех десятков жизней. В историю бывшего СССР она вошла под названием «Витебское дело». Дело, в котором как в поединке, сошлись милосердие и жестокость, правда и ложь, честь и бесчестье…
8 мин, 41 сек 17217
К тому времени следственно-оперативная группа полковника Гриба располагала анонимным посланием в редакцию «Вiцебскi рабочы»: «Патриоты Витебщины, вступайте в ряды борцов за новую жизнь. Убивайте всех коммунистов и лягавых прихвостней»… Почерковедческая экспертиза дала заключение об идентичности почерков на записке, обнаруженной во рту у погибшей Пироговой и адресованной в редакцию. Для этого понадобилось исследовать почерки работников 307 организаций Витебска (153.444 человек), просмотреть 60 тыс. телеграмм и 80 тыс. корешков квитанций на подписку газеты «Вицебскi рабочы». Кроме того, были исследованы почерки владельцев машин марки «Запорожец», а также лиц, имеющих доступ к автомобилям этой марки. Приятельница Тани Кацубо видела, как девушка садилась в «Запорожец» красного цвета. Давая следствию показания, свидетельница вспомнила одну из цифр номерного знака, а также описала внешность водителя с вьющимися волосами.
Так следствие вышло на некоего Геннадия Михасевича — 38-летнего жителя дер. Солоники Полоцкого района, слесаря племсовхоза «Двина». Для поимки «сексуального маньяка» — так убийцу окрестили в народе — выехали две вооруженные опергруппы, укоплектованные работниками КГБ, МВД, а также Витебского УВД. Дома Михасевича не оказалось, его нашли в два часа ночи в дер. Горяны в доме брата жены. Почуяв опасность, этой же ночью он собрался с семьей в Одессу.
По дороге в Новополоцкий РОВД перепуганный Михасевич бесперывно просился «помочиться», утром в помещении Витебского УВД, где его допрашивал в присутствии оперработников МВД СССР следователь по особо важным делам белорусской прокуратуры Алексей Лапшин, подозреваемый в серии убийств стал давать показания.
11 декабря 1985г. Михасевич сознался в убийстве Вали Пироговой, на следующий день он назвал еще четыре свои жертвы. О первой своей жертве — Люде Андараловой — он вспомнил все до мельчайших подробностей. Когда его привезли в дер. Экимань, он безошибочно показал место, где в 1971-м совершил «самое первое удушение». Там же он сознался даже в тех убийствах, за которые 14 человек уже были осуждены. Из них один был расстрелян, другой отсидел в тюрьме более 10 лет, третий после 6 лет заключения полностью ослеп и был освобожден от наказания, четвертый в колонии пытался повеситься, но его успели спасти.
Пройдет немного времени, и станет известно, какой ценой выбивались из этих людей признательные показания; как Витебский областной суд штамповал обвинительные приговоры, ни один из которых так и не был отменен Верховным судом ни БССР, ни СССР.
После завершения следствия Михасевича из Витебского СИЗО этапировали в Минск, в «американку»(СИЗО КГБ), оттуда направили для прохождения судебно-медицинской экспертизы в Московский НИИ общей и судебной психиатрии им. Сербского. Из данных экспертного заключения:«Михасевич психическим заболеванием не страдает, у него имеются психопатические черты характера и склонность к сексуальным перверсиям (извращениям). Эти особенности личности сопровождаются наличием половых извращений в виде проявления садизма… В период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям… он мог отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, его следует считать вменяемым».
19 мая 1987г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР под председательством судьи Федора Савкина с участием гособвинителей — старшего помощника Генпрокурора СССР Сергея Самойлова и помощника прокурора Минской области Владимира Панфилюка — признала Михасевича виновным. С целью удовлетворения своих извращенных половых влечений в 1971-85 гг. он совершил на территории Витебской области умышленные убийства 33 женщин, из которых 8 были сопряжены с изнасилованием. По совокупности совершенных преступлений подсудимый был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу.
Свою вину он не признал и, глядя бесцветным взглядом на зал, равнодушно изрек: «Я все равно бы это делал». Он не пытался обжаловать смертный приговор. Апелляцию в президиум Верховного Совета БССР подала его мать. 19 января 1988г. Михасевича расстреляли.
Так следствие вышло на некоего Геннадия Михасевича — 38-летнего жителя дер. Солоники Полоцкого района, слесаря племсовхоза «Двина». Для поимки «сексуального маньяка» — так убийцу окрестили в народе — выехали две вооруженные опергруппы, укоплектованные работниками КГБ, МВД, а также Витебского УВД. Дома Михасевича не оказалось, его нашли в два часа ночи в дер. Горяны в доме брата жены. Почуяв опасность, этой же ночью он собрался с семьей в Одессу.
По дороге в Новополоцкий РОВД перепуганный Михасевич бесперывно просился «помочиться», утром в помещении Витебского УВД, где его допрашивал в присутствии оперработников МВД СССР следователь по особо важным делам белорусской прокуратуры Алексей Лапшин, подозреваемый в серии убийств стал давать показания.
11 декабря 1985г. Михасевич сознался в убийстве Вали Пироговой, на следующий день он назвал еще четыре свои жертвы. О первой своей жертве — Люде Андараловой — он вспомнил все до мельчайших подробностей. Когда его привезли в дер. Экимань, он безошибочно показал место, где в 1971-м совершил «самое первое удушение». Там же он сознался даже в тех убийствах, за которые 14 человек уже были осуждены. Из них один был расстрелян, другой отсидел в тюрьме более 10 лет, третий после 6 лет заключения полностью ослеп и был освобожден от наказания, четвертый в колонии пытался повеситься, но его успели спасти.
Пройдет немного времени, и станет известно, какой ценой выбивались из этих людей признательные показания; как Витебский областной суд штамповал обвинительные приговоры, ни один из которых так и не был отменен Верховным судом ни БССР, ни СССР.
Охота
Убийства женщин Михасевич называл «охотой» — на жертву, бьющуюся в конвульсиях от удушения, он смотрел со сладострастием. Так он вымещал гнев за свою неудавшуюся любовь. Это приносило ему«успокоение и удовлетворение, сопровождавшееся в ряде случаев извержением у него спермы». После удушения он пытался с жертвами совершить половой акт, «чтобы проверить свои половые способности».После завершения следствия Михасевича из Витебского СИЗО этапировали в Минск, в «американку»(СИЗО КГБ), оттуда направили для прохождения судебно-медицинской экспертизы в Московский НИИ общей и судебной психиатрии им. Сербского. Из данных экспертного заключения:«Михасевич психическим заболеванием не страдает, у него имеются психопатические черты характера и склонность к сексуальным перверсиям (извращениям). Эти особенности личности сопровождаются наличием половых извращений в виде проявления садизма… В период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям… он мог отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, его следует считать вменяемым».
19 мая 1987г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР под председательством судьи Федора Савкина с участием гособвинителей — старшего помощника Генпрокурора СССР Сергея Самойлова и помощника прокурора Минской области Владимира Панфилюка — признала Михасевича виновным. С целью удовлетворения своих извращенных половых влечений в 1971-85 гг. он совершил на территории Витебской области умышленные убийства 33 женщин, из которых 8 были сопряжены с изнасилованием. По совокупности совершенных преступлений подсудимый был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу.
Свою вину он не признал и, глядя бесцветным взглядом на зал, равнодушно изрек: «Я все равно бы это делал». Он не пытался обжаловать смертный приговор. Апелляцию в президиум Верховного Совета БССР подала его мать. 19 января 1988г. Михасевича расстреляли.
Страница 2 из 3
