Дело было в лихие девяностые и это одна из самых страшных историй в моей жизни. В основном она касается моей соседки Лиды, с которой мы очень подружились. Ее муж Виталий — высокий голубоглазый брюнет, — был большой ценитель женской красоты, что нередко становилось темой их крутых семейных разборок. А еще он любил говорить, что проживет всего сорок два года, а потому может себе кое-что позволить.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 15992
Тот злосчастный ноябрьский день начался со знакомой темы. Выхожу из дома: моя спортивная Лида как обычно по утрам после пробежки прыгает у себя во дворе через скакалку. «Мой-то дома не ночевал! — поделилась она новостью.»
— Он же снова нашел себе пассию, мне ее показали — наглая блондинка, ноги от ушей! Таким по барабану, что двое детей. Я ему вчера уже сказала, что подаю на развод! Обещал вечером все обсудить, уехал «бомбить» и не вернулся. Наверное, сразу к ней отправился. Хоть бы с детьми попрощался, ловелас престарелый!«.»
Бомбил Виталий — после работы — на строящуюся дачу. У него была новенькая желтая семерка, которую он обихаживал не хуже своих пассий. Отец-комбайнер получил эту машину бесплатно год назад, как победитель жатвы, и отдал ее сыну. Старую пятерку они продали.
Привычно посочувствовав ей и отправившись на работу, я вспомнила наш вчерашний разговор с мужем Богданом. Он сказал, что вечером встретил машину Виталия, выезжающую за город. Мол, сзади сидели какие-то два хмыря, которые ему очень не понравились. «Хотел даже поехать вслед за ним, а потом опомнился: что я ему — нянька? Взрослый мужик, сам должен думать, кого берет. Давно бомбит, пора уж в людях разбираться» — заключил Богдан сердито.
Как выяснилось вскоре: на работу в цех Виталий в этот день не пришел. Лида предположила, что он поехал к родне в Геленджик. Бывало с ним такое: поссорится с женой и уйдет там в загул, на пару-тройку дней на местном вине. Но прошла неделя, а Виталий ни дома, ни на работе так и не появился. Белокурая пассия, которая, как оказалось, ждала от него ребенка, тоже принялась его разыскивать. Лида с неохотой написала в милицию заявление о розыске пропавшего супруга — она долго не верила, что это не очередной его закидон.
С этого момента в нашей жизни начался долгий кошмар. Беда соседа, почти ведь твоя беда.
Милиция, дежурно пошарив по свалкам и тяжко травмировав Лиду видом упокоившихся с миром бомжей и неопознанных трупов, с чувством исполненного долга положила это дело на полку. Лида, утратив веру в государственные службы, пошла за помощью к гадалкам, а те ее обрадовали, заявив, что Виталий жив. Одна даже призналась, что он находится у наркобарона, который женил его на своей дочке и теперь Виталий, получив липовые документы, развозит по стране травку. Она ей поверила, поскольку, как оказалось, однажды ночью, когда Виталий бомбил, пассажиры принудили его вывозить с какого-то поля коноплю под страхом сдачи органам за соучастие. «Это они его снова нашли, — заключила Лида.»
— Теперь они его не выпустят«. Я что-то не поверила в такие мексиканские страсти. Да и Богдан тоже. Он, считая себя отчасти виновным в происшедшем, взял расследование в свои руки. Вместе со следователем проехал на своей машине по тому маршруту, где видел Виталия в последний раз. Начали с Краснодарского вокзала. Там таксисты подтвердили, что Виталий, которого они хорошо знали, был в тот день немного не в себе и взялся отвезти какую-то шушеру в пригородную станицу. Мол, сказал — деньги хорошие предложили, а я домой тороплюсь, хочу скоро отбомбиться. Вот и отбомбился. Затем с нарядом милиции и местными казаками они обшарили в этом направлении все ближайшие станицы и лесополосы — никаких результатов. Уныло потянулись зимние месяцы. Богдан забросил все дела, исхудал, испереживался.»
И тут Лида пришла к нам с новостью: «Все, Богдан, кончай розыски, — сказала она, — Виталий жив. Он ко мне сегодня ночью приходил». Мы от удивления чуть на пол не сели. А она продолжила: «Под утро, часа в четыре, слышу стук в окно и зовет меня кто-то по имени. Выглядываю — Виталий стоит под окном. Он же высокий, его хорошо видно. В куртке своей коричневой, свитере старом. И, вроде, мокрая голова у него, даже с волос капает — снег, видно, растаял. Он всегда шапки не любил. Я быстренько шубу накинула, пока двери открыла, пока выбежала за калитку — никого. Только след от машины на снегу остался. Видно и, правда — у наркобарона он. Стерегут его, видно, контролируют, не дают о себе знак подать. Хоть бы одели получше, не в это старье. Не надо больше его искать, Богдан. Еще милицию наведешь, посадят его».
Еще не раз она приходила ко мне со странными рассказами. Мол, снова видела Виталия: то издалека в толпе на улице, то за рулем в проходящей мимо машине. «Худой стал, — говорит, — кудри поредели. Плохо ему там, видать». Жалко ее было, что благополучная жизнь семьи рухнула в одночасье: дети без отца, недостроенная дача заброшена, Лида вся на нервах, — спортом перестала заниматься, — постарела, сдала.
А как-то произошел очень странный случай. Возле дома соседки остановилась фура, оттуда вышел и постучал в ее калитку белокурый паренек. «Ищите свою машину, желтый Жигуленок, в Ставрополе, — сказал он ей быстро.»
— Я в ней видел права вашего мужа«. И тут же поспешно уехал. Лида к этому событию отнеслась равнодушно.» Подшутить решил, — заявила она.
— Он же снова нашел себе пассию, мне ее показали — наглая блондинка, ноги от ушей! Таким по барабану, что двое детей. Я ему вчера уже сказала, что подаю на развод! Обещал вечером все обсудить, уехал «бомбить» и не вернулся. Наверное, сразу к ней отправился. Хоть бы с детьми попрощался, ловелас престарелый!«.»
Бомбил Виталий — после работы — на строящуюся дачу. У него была новенькая желтая семерка, которую он обихаживал не хуже своих пассий. Отец-комбайнер получил эту машину бесплатно год назад, как победитель жатвы, и отдал ее сыну. Старую пятерку они продали.
Привычно посочувствовав ей и отправившись на работу, я вспомнила наш вчерашний разговор с мужем Богданом. Он сказал, что вечером встретил машину Виталия, выезжающую за город. Мол, сзади сидели какие-то два хмыря, которые ему очень не понравились. «Хотел даже поехать вслед за ним, а потом опомнился: что я ему — нянька? Взрослый мужик, сам должен думать, кого берет. Давно бомбит, пора уж в людях разбираться» — заключил Богдан сердито.
Как выяснилось вскоре: на работу в цех Виталий в этот день не пришел. Лида предположила, что он поехал к родне в Геленджик. Бывало с ним такое: поссорится с женой и уйдет там в загул, на пару-тройку дней на местном вине. Но прошла неделя, а Виталий ни дома, ни на работе так и не появился. Белокурая пассия, которая, как оказалось, ждала от него ребенка, тоже принялась его разыскивать. Лида с неохотой написала в милицию заявление о розыске пропавшего супруга — она долго не верила, что это не очередной его закидон.
С этого момента в нашей жизни начался долгий кошмар. Беда соседа, почти ведь твоя беда.
Милиция, дежурно пошарив по свалкам и тяжко травмировав Лиду видом упокоившихся с миром бомжей и неопознанных трупов, с чувством исполненного долга положила это дело на полку. Лида, утратив веру в государственные службы, пошла за помощью к гадалкам, а те ее обрадовали, заявив, что Виталий жив. Одна даже призналась, что он находится у наркобарона, который женил его на своей дочке и теперь Виталий, получив липовые документы, развозит по стране травку. Она ей поверила, поскольку, как оказалось, однажды ночью, когда Виталий бомбил, пассажиры принудили его вывозить с какого-то поля коноплю под страхом сдачи органам за соучастие. «Это они его снова нашли, — заключила Лида.»
— Теперь они его не выпустят«. Я что-то не поверила в такие мексиканские страсти. Да и Богдан тоже. Он, считая себя отчасти виновным в происшедшем, взял расследование в свои руки. Вместе со следователем проехал на своей машине по тому маршруту, где видел Виталия в последний раз. Начали с Краснодарского вокзала. Там таксисты подтвердили, что Виталий, которого они хорошо знали, был в тот день немного не в себе и взялся отвезти какую-то шушеру в пригородную станицу. Мол, сказал — деньги хорошие предложили, а я домой тороплюсь, хочу скоро отбомбиться. Вот и отбомбился. Затем с нарядом милиции и местными казаками они обшарили в этом направлении все ближайшие станицы и лесополосы — никаких результатов. Уныло потянулись зимние месяцы. Богдан забросил все дела, исхудал, испереживался.»
И тут Лида пришла к нам с новостью: «Все, Богдан, кончай розыски, — сказала она, — Виталий жив. Он ко мне сегодня ночью приходил». Мы от удивления чуть на пол не сели. А она продолжила: «Под утро, часа в четыре, слышу стук в окно и зовет меня кто-то по имени. Выглядываю — Виталий стоит под окном. Он же высокий, его хорошо видно. В куртке своей коричневой, свитере старом. И, вроде, мокрая голова у него, даже с волос капает — снег, видно, растаял. Он всегда шапки не любил. Я быстренько шубу накинула, пока двери открыла, пока выбежала за калитку — никого. Только след от машины на снегу остался. Видно и, правда — у наркобарона он. Стерегут его, видно, контролируют, не дают о себе знак подать. Хоть бы одели получше, не в это старье. Не надо больше его искать, Богдан. Еще милицию наведешь, посадят его».
Еще не раз она приходила ко мне со странными рассказами. Мол, снова видела Виталия: то издалека в толпе на улице, то за рулем в проходящей мимо машине. «Худой стал, — говорит, — кудри поредели. Плохо ему там, видать». Жалко ее было, что благополучная жизнь семьи рухнула в одночасье: дети без отца, недостроенная дача заброшена, Лида вся на нервах, — спортом перестала заниматься, — постарела, сдала.
А как-то произошел очень странный случай. Возле дома соседки остановилась фура, оттуда вышел и постучал в ее калитку белокурый паренек. «Ищите свою машину, желтый Жигуленок, в Ставрополе, — сказал он ей быстро.»
— Я в ней видел права вашего мужа«. И тут же поспешно уехал. Лида к этому событию отнеслась равнодушно.» Подшутить решил, — заявила она.
Страница 1 из 2
