Ящик Пандоры

— Вот, — сказала она, и Амелия сразу же поняла, что они нашли источник. Ощущение, что чего-то не хватает значительно усилилось, и Амелия почувствовала, что ее сердце пропустило удар, поняв, что они стоят напротив комнаты Констанс. Она должна была понять раньше. В последнее время Констанс была бледнее, чем обычно и спала гораздо меньше. Давина прижалась ухом к двери, и ее глаза сузились за стеклами очков.

— Я ничего не слышу, — сказала она и Амелия облегченно вздохнула. — Нет, — продолжила Давина, и морщины беспокойства пролегли через ее лоб. — Я действительно ничего не слышу.

Амелия прижалась ухом к двери и вынуждена была согласиться с Давиной. Тиканье часов, мурлыканье кошки, уханье сов за окном и шелест деревьев… За дверью не было никаких звуков вообще.

— По крайней мере, сейчас мы знаем, чего не хватает, — заметила Давина. Довольная своим открытием, она повернулась, чтобы уйти, но недоуменное выражение лица директрисы заставило ее остановиться. — Это нечто большее, не так ли?

Амелия кивнула и внимательно осмотрела дверь.

— Это сдерживающий щит, — сказала она, скорее самой себе, чем Давине, ощущая магию кончиками пальцев.

— Прошу прощения? — спросила Давина, и выражение ее лица было таким, как если бы Амелия вдруг заговорила по-китайски.

— Это очень слабая версия Алхимического щита. Он накладывается на комнату, как правило, на закрытых заседаниях и останавливает такие вещи как магия и звук. Как только мы откроем дверь, он исчезнет.

Две ведьмы уставились на дверь, будто ожидали, что она зарычит и бросится на них, словно сторожевая собака.

— Вопрос в том, должны ли мы открывать дверь? — спросила Давина, и Амелия поморщилась, потому что ее мучила точно такая же дилемма. Не было никаких сомнений, что Констанс сама наложила это заклинание, но по какой причине? Именно этот щит и вызывал чувство отсутствия, которое директриса и учительница пения так остро ощущали. Что же такого было в комнате, что Констанс пожелала сохранить в тайне от остальной части школы? Амелия знала, что ее заместительница была замкнутым, закрытым человеком, но в то же время директриса отвечала за безопасность всех людей в школе, в том числе и персонала.

— На счет три, — сказала Амелия, и обе ведьмы подняли руки, готовясь снять заклинание. — Один, два, три!

Слабо замерцав, когда чары развеялись, дверь распахнулась. Комнату пронизывал пронзительный крик. Зная, что такой резкий звук непременно разбудит девочек, Амелия быстро втянула Давину в комнату и вновь установила щит. Затем она бросилась к кровати, на которой лежала ее заместительница. В комнате не было никаких магических сущностей, и причиной крика Констанс, очевидно, был страшный сон. Женщина заходилась в крике, а по ее щекам градом катились слезы.

— О боже… Амелия, что мы будем делать? — спросила Давина, бегая по комнате в сильном волнении.

Амелия покачала головой, понимая, что не в силах усмирить двух сотрудников одновременно. Она осторожно взяла Констанс за плечо и слегка потрясла ее.

— Констанс, очнитесь! Вы пугаете нас, моя дорогая! — Директрисе внезапно вспомнилось, когда она в последний раз просила свою заместительницу прийти в себя. Это было в начале года, когда они все опасались за свою жизнь и свою магию и мчались наперегонки со временем, чтобы найти выход из девятого круга.

Ласковые слова Амелии и легкое встряхивание, казалось, не оказывают никакого влияния, и директриса тяжело вздохнула, видя очевидные страдания своей коллеги.

— Попробуйте это, — сказала Давина, вытягивая пробку из бутылки с бодрящим зельем и брызгая несколько капель на подушку.

Почти мгновенно Констанс пришла в сознание и оглядела присутствующих в комнате людей.

— Как… — начала она, показывая на дверь.

— Констанс, установленный вами щит вызывал довольно сильное ощущение отсутствия, — объяснила Амелия, испытав облегчение от того, что ее заместительница физически не пострадала. Констанс осторожно села и убрала свои длинные волосы с влажного от пота лица. — Как долго это продолжалось, Констанс? Нет, не отвечайте. Это продолжается с того самого момента, как я не смогла спать. Примерно, недели три. — Губы директрисы сжались в линию. — Почему вы ничего не сказали?

— Я не думала, что это важно, — пробормотала Констанс, не поднимая на директрису глаз. — Это всего лишь кошмар.

— Кошмар, из-за которого вы так кричите, что вынуждены ставить сдерживающий щит, чтобы не услышали остальные? Кошмар, который в обязательном порядке повторяется, как только вы засыпаете?

— Это просто сон, — упорно повторила Констанс, но Амелия видела, как дрожат ее руки.

Директриса вздохнула.

— Констанс, вы, как никто другой знаете, что нет такого понятия, как «просто сон». Вспомните яркий пример с Милдред и то, что вы ей сказали. Мы же ведьмы. Наши сны всегда имеют значение, даже если время от времени они кажутся странными.