Ящик Пандоры

Экберт замолчал, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь фразу, которая могла снять остроту ужасного предчувствия, которое окутало комнату. Должно было быть что-то, что они могли сделать, чтобы остановить эту ужасную цепь событий, но сколько бы усилий волшебник не прилагал, он не мог найти никакого выхода. Дьявол всегда все контролировал. Когда они думали, что им удалось обойти его, Дьявол подкидывал им новую проблему, оправдывая свое звание хозяина хаоса. Замок никогда еще не переживал столько беспорядков и одновременно никогда не был таким тихим, как сейчас. Это не было похоже на любой другой кризис, но Экберт знал, что во время кризиса люди не всегда бегают и кричат, сея вокруг панику. В замке было тихо: коридоры были пусты, внутренний двор тоже, а на лицах людей, которых ему посчастливилось встретить, застыло выражение отчаяния. Директриса была недееспособна, что нанесло первый моральный удар по школе, а ее заместительницу практически довели до нервного срыва. Все выглядело так, будто весь замок был на грани того, чтобы сдаться и принять свою судьбу, но несмотря на угнетающую атмосферу обреченности, Экберт мог поклясться, что видел крохотные лучики надежды, присутствующие в каждом удрученном взгляде. Жители замка знали, что у них почти не было шансов, но по-прежнему надеялись, и это вызывало настоящее восхищение.

Имоджен покинула учительскую, поставив себе задачу отыскать мисс Бэт и рассказать ей о последних событиях. Милдред смотрела на свои руки, будто бы ожидая, что они начнут действовать сами, и применив доселе неизвестную магию, спасут их из этого дьявольского положения.

Экберт был удивлен, когда Милдред заговорила.

— Все будет хорошо, — вздохнув, сказала она. — Если Пустоту закроют, то, скорее всего, все, что с ней связано, будет сведено к нулю, и Дьявол не будет иметь сил, чтобы контролировать это. Это точно также, как с вампиром. Если умрет тот, кто его укусил, то он снова станет человеком.

Волшебник удивился ее непогрешимой логике. Почему он сам не пришел к этому выводу? Экберт мысленно пожал плечами, сосредоточившись на внезапной легкости, которая поселилась в его сердце. Они нашли решение. Довольно слабое, но тем не менее. Увидев его изумление, Милдред улыбнулась.

— Я собираюсь рассказать мисс Дрилл и мисс Бэт, — сказала она. — А вам, вероятно, стоит рассказать мистеру Роун-Уэббу о том, что происходит?

Экберт подумал о том, что это был подходящий момент. Он не видел своего друга весь день и понятия не имел, где тот находится. Волшебник хотел спросить у Милдред о его местонахождении, но девочка уже ушла, а у Экберта не было никакого желания гоняться за ней. Вздохнув, он поднял посох и, просканировав школу, понял, что его друг находится в теплицах. Алджернон выглядел таким счастливым, разговаривая с растениями, что Экберт не решился сообщить ему плохие новости. Его друг был во многом похож на Давину. Он был довольно искусным волшебником, но несколько десятилетий, проведенных в образе лягушки, определенно давали о себе знать, и он едва ли мог справиться с подобной ситуацией. Хотя в последнее время Давина и Алджернон, казалось, стали гораздо спокойнее воспринимать ситуацию.

Увидев сквозь стеклянную дверь друга, Алджернон распахнул ее и пригласил Экберта внутрь.

— Проходи, Экберт, — вздохнул он. — Правда, здесь немного жарковато.

Вскинув головы, волшебники посмотрели на быстро темнеющее небо и невольно поежились. На улице стоял нехарактерный для этого сезона холод. Экберт вошел в теплицу, собираясь как можно дольше потянуть время, но Алджернон проницательно посмотрел на друга.

— Ладно, Экберт, выкладывай. Я знаю, что ты пришел сюда не просто для дружеской беседы. Не в этих обстоятельствах.

Экберт вздохнул. Его друг знал его слишком хорошо. Он быстро пересказал последние события, случившиеся в замке. Алджернон слушал его, не перебивая. Когда Верховный волшебник закончил, в теплице повисла тишина.

— Хорошо, — в конце концов сказал Алджернон. — Сейчас от нас ничего не зависит. — Он посмотрел на стены замка сквозь мутное стекло теплицы, и Экберт точно знал, что он имеет в виду. Сейчас все зависело от Констанс.

Глава 21

Констанс накинула на плечи халат и замотала мокрые волосы в полотенце, в который раз спросив себя, на что она идет. В дверь постучали. Учительница потянулась к дверной ручке, но застыла на месте, на самом деле не желая ее открывать и ни с кем встречаться.

— Мисс Хардбрум, — раздался за дверью голос Фенеллы. — Вы не можете прятаться там вечно.

Констанс скрипнула зубами и открыла дверь.

— Фенелла Фиверфью, Гризельда Блэквуд, я хотела бы напомнить вам, что несмотря на то, что вы больше не ученицы школы Кэкл, я гораздо более квалифицированная ведьма, чем вы обе, вместе взятые, и я по-прежнему могу превратить вашу жизнь в ад, — сказала она сквозь стиснутые зубы и отошла к туалетному столику, впуская в комнату двух бывших учениц, которые улыбались как две кошки, которым удалось добраться до сливок.