Ящик Пандоры

Констанс вздохнула и хотела уткнуться лбом в ладонь, но вопль Гризельды «Не трогайте свое лицо!» поставил крест на этой идее. Но когда она думала, что хуже унижения уже быть не может, она услышала звук открываемого ящика и поняла, что Фенелла роется в ее ящике с бельем.

— Фенелла Фиверьфью, отойди оттуда немедленно! — Констанс проклинала горячие слезы смущения, которые вот-вот угрожали навернуться на глаза. — Я сама разберусь со своим нижним бельем, когда придет время, большое спасибо! — с ее пальцев импульсивно слетела красная молния, отталкивая Фенеллу подальше от ящика.

Наступила тишина. Две младшие ведьмы смотрели друг на друга, и судя по выражению их лиц, понимали, что перегнули палку. Гризельда вернулась к широкому спектру макияжа на туалетном столике, а Фенелла снова застегнула чехол платья. Через несколько минут понуканий, Гризельда отошла в сторонку, с довольной улыбкой любуясь работой. Девушки оставили ее в покое, ни слова не сказав про платье, и Констанс неохотно позвала их обратно, чтобы они продолжили ее трансформацию, хотя прекрасно знала, что они все равно бы не бросили это на полпути.

Прошло немало времени, прежде чем девушки закончили наносить последние штрихи и, наконец, отошли в сторону, позволив Констанс взглянуть на себя. Она посмотрела в зеркало, увидев кудри, обрамляющие лицо, идеальный макияж, сделанный Гризельдой, дымчато-серые глаза и алые губы… Настоящая соблазнительница. Констанс выглядела совсем другой женщиной, по-крайней мере, на пятнадцать лет моложе.

— Мы говорили, что вы будете великолепно выглядеть, — сказала Гризельда, ухмыляясь, как Чеширский кот. — А вы нам не верили. — Но улыбка на лице Гризельды быстро увяла, когда она вспомнила, зачем это все вообще нужно. Обе девочки вдруг поняли, что могут быть последними, кто видел Констанс.

— Мы оставим вас, чтобы вы пришли в себя, — сказала Фенелла, дергая Гризельду за руку, к выходу из комнаты. — Удачи, мисс.

Констанс закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и расплакавшись, не испортить все усилия Фенеллы и Гризельды. Она бросила еще один взгляд в зеркало и сделала себе мысленную пометку еще раз поблагодарить Делию за платье, если у нее появится такая возможность. Это было прекрасное, красно-черное платье, кое-где расшитое бисером. Констанс наклонилась и коснулась голени, где был привязан тонкий шприц, наполненный Амброзией Никс. Да, она могла позаимствовать у одной из девушек вечернюю сумку, но Дьявол вполне мог открыть ее, и тогда все их планы пошли бы коту под хвост. Констанс вздрогнула, но не из-за не по сезону холодного ветерка, дующего в окно. Она пребывала в ужасе от того, что ей предстояло сделать, но не имела возможности отказаться от этого.

Констанс взяла пузырек с остатками голубоватого зелья для зачаровывания зеркал. Давина настояла, чтобы она взяла с собой какое-нибудь средство связи на случай, если ей понадобится помощь, и зелье для зачаровывания зеркал, казалось самым удачным вариантом. Констанс огляделась в поисках безопасного места, а потом, глубоко вздохнув, засунула пузырек в единственное доступное место — вырез декольте. Сообразив, что окончательно готова, она сложила руки на груди, но не покинула школу. Перед тем, как совсем уйти, ей нужно было кое-кого увидеть. Констанс исчезла из своей комнаты, перенесясь к дверям комнаты директрисы, и постучала.

— Войдите, — пригласила Давина усталым голосом. Констанс подумала о том, что учительница пения была уже немолода для таких потрясений, и события последних двух дней бесспорно сказывались на ней. Она тихо вошла в комнату и увидела, что Амелия по-прежнему спит, а Давина склонилась над своими спицами, что-то вывязывая из шерстяных ниток.

— Давина, — начала Констанс, глядя на странную штуковину, выходящую из-под рук ее коллеги. — Что вы делаете?

— Покрывало для моркови, — ответила та. — Первоклассницы присматривают за теплицами мистера Блоссома, и я решила им немного помочь, пока овощи окончательно не замерзли… — Она подняла голову и резко замолчала, увидев Констанс. — Боже мой… Констанс, вы прекрасно выглядите!

Под слоем тонального крема Констанс покраснела.

— Спасибо Фенелле и Гризельде, — вздохнула она, старательно оттягивая тот момент, когда придется покинуть уютную комнату директрисы.

— Вы не должны делать этого, — умоляюще сказала Давина. — Пожалуйста, Констанс, не делайте этого. Амелии становится лучше, и она идет на поправку.

— Но ведь Пустота по-прежнему открыта, и у нас в подземельях открыт проход прямо в девятый круг Ада, — возразила Констанс. — Я не вижу иного пути. Я должна. К тому же у меня есть туз в рукаве.

Давина осмотрела голые руки Констанс и ее декольте и невесело фыркнула. Отложив свое вязание в сторону, она поднялась с места и обняла свою коллегу. Констанс немного пошатнулась, слегка опешив от внезапности этих действий, а затем тоже обняла Давину.

— Удачи, — прошептала учительница пения, когда они выпустили друг друга из объятий. — Возвращайтесь к нам, Констанс. Без вас школа Кэкл не будет прежней.