Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
232 мин, 1 сек 18275
— Избавиться? То есть перепродать?
Чародей вручил принцу ложку и потрепал его по голове, как неразумного ребёнка.
— Убить, Шан, кому я был нужен? Мне просто повезло, что расправу увидел один старичок и предложил выкупить «зверёнка». Я прожил у него лет десять, а перед смертью дед на все свои сбережения отправил меня обучаться в Школу Младших Чародеев. Вот такие пироги, — ухмыльнулся он, кривясь, и вновь опустил голову.
Отмерев наконец, Сатори потянулся поцеловать помрачневшего человека, утешить его, приласкать, но тот внезапно дёрнулся в сторону.
— Нет… подожди, Шан, — приглушённо проговорил он, выставив между собой и мужчиной ладонь и пряча глаза за ещё влажной после купания чёлкой. Его грудь тяжело вздымалась, а кончики пальцев едва заметно подрагивали. — Дай мне… немного остыть. Я… всё ещё не могу пересилить желания изрезать твоё лицо, чтобы… никто больше не видел его… таким.
Яспе казался подавленным и почти напуганным, поэтому как бы ни был потрясён охотник, он довольно быстро пришёл в себя и даже умудрился вполне искренне улыбнуться, хотя душа вдруг зашлась криком боли — укрыть, согреть, уберечь! Подарить тепло этому парню, совсем не умеющему любить…
— Хорошо, я больше ни в чьей постели не буду снимать карну, — в шутку прошептал Сатори, обнимая свою несносную драгоценность, и даже щелчок по лбу горячей, измазанной в каше ложкой не удержал его от долгожданного поцелуя.
Зато в ответ он получил успокоившийся весёлый взгляд, и это было лучшей наградой и благодарностью.
… — Как жаль, что ты уезжаешь, — Шандир огорчённо смотрел, как Тенхе, его лучший друг и возлюбленный его дяди, закрывает сундук, в который они только что сложили вещи. — Охотники вернутся меньше, чем через неделю, прибудут другие семьи, будет большой праздник… Почему сейчас?
— Сам злюсь, — недовольно ответил человек. — Но ничего не поделаешь — дела срочно требуют меня назад.
Демон вздохнул и последний раз поправил на том одежду. Конечно, он всё понимает, Тенхе — посол человеческого государства, особа с ответственностью и обязанностями. Он и так уже непозволительно долго задержался у них, теперь его наверняка ждут неприятности…
— Тен, обещай, что приедешь, как только сможешь!
Друг улыбнулся и пожал руку юного принца.
— Ну конечно же, Шан. Не мог бы ты проводить меня, а то своих-то воинов я отпустил домой, а ваши ещё на охоте…
… Небо над пустыней цвело диковинным алым цветком, предвещая то ли страшную бурю, то ли свежую кровь. Два всадника поднялись на высокий белоснежный бархан, и один из них вдруг протянул руку, указывая на что-то далеко впереди.
Пока Тенхе, прикрыв ладонью глаза от лучей солнца, вглядывался в высившийся на горизонте форт людей, Сатори, не отрываясь, смотрел в его лицо. За полгода он безумно прикипел к этому человеку, всем сердцем, очень много узнал от него и многим вещам научился и теперь не представлял, что будет делать в разлуке. Друзей у Шандира не было, старший брат вёл себя с ним холодно, родители держались строго, а посол был единственным существом, не скупящимся на ласку и улыбки. Как теперь прожить без его тепла?
— Тен, — демон потянулся и, взяв друга за руку, крепко пожал его пальцы, — только, пожалуйста, возвращайся поскорее. Мы с дядей будем скучать по тебе…
— Обещаю, я вернусь, и мы с твоим дядей ещё всем покажем. — Тенхе лукаво сверкнул глазами. — Наперегонки?
… Словно песчаная буря, они влетели на яростно всхрапывающих жеребцах во двор форта, поддразнивая друг друга незлыми насмешками. Принц сопротивлялся до последнего, отказываясь ступать на человеческую землю (отец узнает — головы не сносить!), но не смог устоять против настойчивых просьб и молящего взгляда Тенхе.
— Видишь, совсем не страшно! — громко рассмеялся человек.
Друзья спрыгнули со скакунов и обнялись, как думал Сатори — на прощанье, но руки Тенхе спустились с плеч Шандира на запястья и вдруг до боли впились пальцами в кожу. Демон удивлённо взглянул в лицо посла и замер, поражённый незнакомым равнодушным взглядом.
Но это было только начало.
— Как прошло? — осведомился подошедший к ним воин, имеющий, судя по дорогим доспехам, немалый чин в людской армии.
— Как нельзя лучше, — со слабой улыбкой ответил Тенхе и кивнул на демона, которого держал, как в тисках. Его ладони опалили принца невыносимым жаром, что тут же устремился по всем телу, появился горечью под языком, а потом окутал мозг, пьяня и усыпляя мысли. Сатори медленно опустил глаза и непонимающе, словно пьяница — на ступеньку, о которую запнулся, посмотрел на тяжёлые браслеты из тёмного с пёстрыми вкраплениями камня на своих запястьях. Тем временем посол что-то вещал, однако слова доходили с трудом до сознания Шандира, одурманенного чужой могучей энергией, текущей, будто вода, через проклятую яшму.
Чародей вручил принцу ложку и потрепал его по голове, как неразумного ребёнка.
— Убить, Шан, кому я был нужен? Мне просто повезло, что расправу увидел один старичок и предложил выкупить «зверёнка». Я прожил у него лет десять, а перед смертью дед на все свои сбережения отправил меня обучаться в Школу Младших Чародеев. Вот такие пироги, — ухмыльнулся он, кривясь, и вновь опустил голову.
Отмерев наконец, Сатори потянулся поцеловать помрачневшего человека, утешить его, приласкать, но тот внезапно дёрнулся в сторону.
— Нет… подожди, Шан, — приглушённо проговорил он, выставив между собой и мужчиной ладонь и пряча глаза за ещё влажной после купания чёлкой. Его грудь тяжело вздымалась, а кончики пальцев едва заметно подрагивали. — Дай мне… немного остыть. Я… всё ещё не могу пересилить желания изрезать твоё лицо, чтобы… никто больше не видел его… таким.
Яспе казался подавленным и почти напуганным, поэтому как бы ни был потрясён охотник, он довольно быстро пришёл в себя и даже умудрился вполне искренне улыбнуться, хотя душа вдруг зашлась криком боли — укрыть, согреть, уберечь! Подарить тепло этому парню, совсем не умеющему любить…
— Хорошо, я больше ни в чьей постели не буду снимать карну, — в шутку прошептал Сатори, обнимая свою несносную драгоценность, и даже щелчок по лбу горячей, измазанной в каше ложкой не удержал его от долгожданного поцелуя.
Зато в ответ он получил успокоившийся весёлый взгляд, и это было лучшей наградой и благодарностью.
Глава 3, часть 4
Предупреждение: немного жестокости в конце главы.… — Как жаль, что ты уезжаешь, — Шандир огорчённо смотрел, как Тенхе, его лучший друг и возлюбленный его дяди, закрывает сундук, в который они только что сложили вещи. — Охотники вернутся меньше, чем через неделю, прибудут другие семьи, будет большой праздник… Почему сейчас?
— Сам злюсь, — недовольно ответил человек. — Но ничего не поделаешь — дела срочно требуют меня назад.
Демон вздохнул и последний раз поправил на том одежду. Конечно, он всё понимает, Тенхе — посол человеческого государства, особа с ответственностью и обязанностями. Он и так уже непозволительно долго задержался у них, теперь его наверняка ждут неприятности…
— Тен, обещай, что приедешь, как только сможешь!
Друг улыбнулся и пожал руку юного принца.
— Ну конечно же, Шан. Не мог бы ты проводить меня, а то своих-то воинов я отпустил домой, а ваши ещё на охоте…
… Небо над пустыней цвело диковинным алым цветком, предвещая то ли страшную бурю, то ли свежую кровь. Два всадника поднялись на высокий белоснежный бархан, и один из них вдруг протянул руку, указывая на что-то далеко впереди.
Пока Тенхе, прикрыв ладонью глаза от лучей солнца, вглядывался в высившийся на горизонте форт людей, Сатори, не отрываясь, смотрел в его лицо. За полгода он безумно прикипел к этому человеку, всем сердцем, очень много узнал от него и многим вещам научился и теперь не представлял, что будет делать в разлуке. Друзей у Шандира не было, старший брат вёл себя с ним холодно, родители держались строго, а посол был единственным существом, не скупящимся на ласку и улыбки. Как теперь прожить без его тепла?
— Тен, — демон потянулся и, взяв друга за руку, крепко пожал его пальцы, — только, пожалуйста, возвращайся поскорее. Мы с дядей будем скучать по тебе…
— Обещаю, я вернусь, и мы с твоим дядей ещё всем покажем. — Тенхе лукаво сверкнул глазами. — Наперегонки?
… Словно песчаная буря, они влетели на яростно всхрапывающих жеребцах во двор форта, поддразнивая друг друга незлыми насмешками. Принц сопротивлялся до последнего, отказываясь ступать на человеческую землю (отец узнает — головы не сносить!), но не смог устоять против настойчивых просьб и молящего взгляда Тенхе.
— Видишь, совсем не страшно! — громко рассмеялся человек.
Друзья спрыгнули со скакунов и обнялись, как думал Сатори — на прощанье, но руки Тенхе спустились с плеч Шандира на запястья и вдруг до боли впились пальцами в кожу. Демон удивлённо взглянул в лицо посла и замер, поражённый незнакомым равнодушным взглядом.
Но это было только начало.
— Как прошло? — осведомился подошедший к ним воин, имеющий, судя по дорогим доспехам, немалый чин в людской армии.
— Как нельзя лучше, — со слабой улыбкой ответил Тенхе и кивнул на демона, которого держал, как в тисках. Его ладони опалили принца невыносимым жаром, что тут же устремился по всем телу, появился горечью под языком, а потом окутал мозг, пьяня и усыпляя мысли. Сатори медленно опустил глаза и непонимающе, словно пьяница — на ступеньку, о которую запнулся, посмотрел на тяжёлые браслеты из тёмного с пёстрыми вкраплениями камня на своих запястьях. Тем временем посол что-то вещал, однако слова доходили с трудом до сознания Шандира, одурманенного чужой могучей энергией, текущей, будто вода, через проклятую яшму.
Страница 31 из 65
