Яшмовые путы

Юный принц, сам весь в крови и грязи, хотел подойти к телу, но споткнулся о другие, лежащие у его ног, и вновь упал на колени. Проклятые яшмовые путы на его запястьях не давали сделать ни единого лишнего движения, но он всё же закрыл глаза двум мертвецам, распростёртым, будто распотрошённые тряпичные фигурки, и только после поднялся.

При новом взгляде на подвешенное тело из груди юноши вырвался хриплый судорожный смех. Надо же, как, оказывается, дядя не любил короля, своего единственного близкого родственника, — если мать и брата Шандир убил быстро, то отца пришлось помучить, сдирая живьём кожу.

Всё ещё смеясь, принц тряхнул браслетами, и камни гулко стукнули. Ты слышишь, Тенхе? Так звенят выкованные тобой клинки! Молись, чтобы они сломались раньше, чем однажды обернуться против тебя!

Последовавшее за этими мыслями жестокое наказание сложило демона в три погибели, и он только и мог, что хрипеть, расцарапывая раскалывающуюся голову. Когда приступ закончился, Сатори ещё немного повозился и, выйдя наружу, послушной куклой побрёл через ночную пустыню на встречу с Тенхе-хозяином, волоча за собой мешок с головами своих родных, убиенных его собственной точной и безжалостной рукой…

Глава 3, часть 5

… Казалось, Шандир вечность брёл по бесконечной белой пустыне. Ночь сменялась рассветом, день — закатом, а он всё шёл и шёл, не помня откуда и не зная куда. Нещадно палило солнце, под ногами шуршал раскалённый песок, но демона не оставляла ознобная дрожь, исходящая, чудилось, из самого сердца, погружённого во тьму холодной пустынной ночи.

Снова занялся рассвет. Небо над восточным горизонтом расцветало гигантским цветком, лепестки которого были окрашены поначалу алым, почти багровым, оранжевым и жёлтым, но постепенно насыщенные оттенки бледнели, наливались розовым, золотистым и лиловым, медленно перетекающим в нежно-голубой. Синеватый ночью, сейчас песок переливался тёплыми красками, и чем выше поднималось солнце, тем светлее он становился, пока не приобрёл обычный белый цвет. Осевшая было на одежде, непокрытых волосах и переброшенной через плечо сумке, роса так же мгновенно испарилась, но принц не чувствовал ни тепла, ни влаги, ни прохлады, лишь неестественный холод, волнами расходящийся от груди.

Быть может, он мёртв и заблудился в мире живых, непринятый душами предков? Неужели они тоже считают его убийцей и предателем… как живущие, как он сам?

Сатори остановился и устало посмотрел по сторонам. На первый взгляд, ничто не нарушало чистоты песчаного савана, но приглядевшись, охотник увидел то, что могли узреть только чужаки, но никак не жители пустыни.

Мираж. Изумруд оазиса в оправе белого золота песков.

А это значит, что пустыня более не считает Шандира своим; значит, сейчас она так же, как и в случае с заплутавшими иноземцами, жаждет заманить его в свои недра, чтобы предать медленной мучительной смерти, выпивая сперва душу, затем и кровь капля за каплей.

Демон снял сумку, бросил её наземь и решительно пошагал к дрожащему в жарком мареве образу. И что удивительно, мираж не отдалялся, не таял, чтобы появиться в другой стороне, дразня жажду и уставшее тело, а верно приближался, и вскоре принц рассмотрел необычные для этой местности плакучие деревья, чьи ветви спадали до самой земли. Точнее, густой, мягкой на вид травки, на которой, под одним из деревьев, на обрывистом краю берега маленького сапфирового озерца, кто-то сидел, обняв колени. И только ступив в этот крошечный живой мирок, Сатори разглядел незнакомца в тёмном замшевом костюме с вставками из шерстяной ткани.

Яспе. Это имя теплом потекло по венам, а может, само присутствие парня согрело замёрзшего охотника?

— Что ты здесь делаешь?! — позабыв про утомление, изумлённо выдохнул мужчина.

— Жду тебя, что же ещё? — ответил маг, повернув к нему хмурое лицо. — Я не смог до тебя достучаться, поэтому единственным выходом было нацепить на тебя яшму и ждать, когда ты сам придёшь ко мне.

В паническом страхе Шандир поспешно задрал широкие многослойные рукава кутара, но браслетов на запястьях не было, и лишь после он догадался опустить взгляд на свою грудь. Так и есть — на его шее, на тонкой золотой цепочке, болталась пёстрая каменная капля; именно от неё исходило это приятное тепло, что наполняло каждую частичку тела демона. К тому же и мысли были ясными, незатуманенными, а все члены — послушными, легко отзываясь движениями…

Всё ещё испуганный, принц приподнял камешек пальцами и стал рассматривать, с удивлением ощущая, что и сам по себе кулон тёплый, не обжигает, не парализует и не отдаётся мерзким болезненным покалыванием в коже.

— Но разве… — задумчиво заговорил Сатори, продолжая и так, и сяк крутить каплю.