Язычница

Теперь ему придётся терпеть её общество каждый день от рассвета и до заката, если он, конечно, не загрузит себя работой. Теперь, пожалуй, ему придётся работать раз в десять больше и усерднее, чем на Альджамале, или ночевать в кабинете, где, разумеется, мебели не слишком-то много. Замок был слишком маленький, чтобы выделить в нём хотя бы ещё несколько комнат для князя и княгини — там и для служебных помещений места едва-едва хватает.

Вечером в день приезда для них устраивается маленький пир — всего в зале находится, наверное, не больше двадцати человек. Зал совсем небольшой, там едва может поместиться больше народу. И очень мрачный — нет ни одного окна, приходится освещать помещение лишь свечами. Ужин проходит почти в абсолютной тишине — все молчат, понимая всю гнетущую тяжесть своего положения. Даже еда здесь кажется ужасно невкусной, слишком уж пресной и уже остывшей.

— Где находится Сваард? — вдруг спрашивает Ветта. — Это главная цитадель Киндеирна. Где находится этот уровень?

Актеон удивлённо на неё смотрит — даже странно, что она решилась прервать эту тишину, нарушить её… Впрочем, пожалуй, нет ничего удивительного — на Вайвиди ей уже скучно. Дарар был шумным. Там всегда было много людей, с которыми можно было пообщаться. И пусть из Изидор она редко с кем говорила — возможно, с кем-нибудь из слуг у неё сложились отношения получше, чем с княжеским домом.

Наследному князю думается, что он редко называл Изидор своей семьёй. Княжеским родом, дворянским домом, к которому он принадлежал — да, но никогда семьёй. Семьёй он в мыслях обычно называл родителей и Юмелию. Теперь все они были мертвы. Должно быть, Ветта тоже была его семьёй. Потому что по своему статусу именно ей было положено быть к нему ближе всего.

Ей не сразу отвечают. Ещё бы… Наследный князь и сам не сразу сумел добиться от вверенной ему дружины достаточного послушания — те ещё долго делали вид, что Актеона просто не существует. Лишь через двести лет после того, как ему дали возможность командовать войсками, наследного князя стали более-менее слушать.

— Это лишь слухи, княгиня, — фыркает Равет, один из дружинников Актеона. — Всё, что говорят про Сваард — лишь выдумка. Никто никогда не видел этого уровня. Возможно, его и нет вовсе.

Равет — самый адекватный из них, пожалуй. Он никогда никому не грубил — во всяком случае, без надобности. Он никогда не лез на рожон и не совершал ничего предосудительного — лишь всякие мелочи. Кажется, Равет был из одного из мелких дворянских родов — пусть и не из вассалов Изидор.

Ветта лишь хмурится. Кажется, ответ Равета ей совершенно не нравится, кажется, она хочет услышать что-то большее. Актеон не совсем понимает, при чём тут Сваард. Впрочем, отчего-то ему самому хочется услышать больше. Равет вряд ли скажет ещё что-нибудь — он не слишком-то много уровней видел в своей жизни.

— Ходят легенды, что Сваард находится в самом сердце Ибере, — говорит Ветта. — Вам не кажется, что алый генерал просто заманивает вас в ловушку? Отец как-то говорил мне, что в охоте самое главное…

Её голос такой же твёрдый, как и у Аврелии, когда она желает высказать кому-нибудь что-то неприятное. Только вот Ветта явно не имеет никакого желания говорить что-то неприятное — во всяком случае, гадость ради гадости так точно. Она никогда не была похожа на Аврелию. Уж в этом плане — так точно. Пожалуй, она даже больше напоминает Мадалену — только та была ещё принципиальнее и куда строже. Или Руфину с её природными вредностью и упрямством.

Актеон смотрит на неё с интересом. Он никогда не видел её где-либо, кроме её покоев и спальни — Ветта всегда интересовала его слишком мало, чтобы приходить к ней чаще, чем пару раз в месяц. Ему обычно куда интереснее было проводить время с кем-нибудь из своей дружины, с Сибиллой или кузиной Руфиной, да даже с дядей Спирусом или кузеном Кроносом.

Нет ничего удивительного в том, что он даже не знает, каким были её родители, чему научили её. Нет ничего удивительного в том, что он вряд ли может знать о Ветте что-либо помимо сухих фактов.

Впрочем, остальные люди, что присутствуют в зале, вряд ли так интересуются проснувшимся энтузиазмом Ветты. Для них она — всего лишь княгиня, жена наследного князя и человек, ровным счётом ничего не понимающий в этой войне, в сражениях и в политике. Актеон вполне может понять их. И понять то, что любопытство Ветты — совершенно не кстати. Она задала совершенно непонятный вопрос, не имеющий никакого отношения к существующим проблемам.

— Перестаньте нас учить, княгиня! — одёргивает её полковник. — Война — это не охота. И вы сами же будете плакать, если княжеский род бесславно падёт в этой кровавой бойне! Так что не мешайте!