Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
103 мин, 30 сек 6211
— Этого… не… может… быть! — кричала она, делая непроизвольно большие паузы между словами, заглушая их рыданиями, стонами и непозволительно громкими всхлипами. Сьюзан опустилась перед ней на колени, пыталась было приподнять её, но Шелли лишь грубо одёргивала все попытки дотронуться до неё. Тогда Гарольд двумя руками обхватил её за бёдра, со всей силы потянул на себя. Ему удалось поднять её, усердно сопротивляющуюся, над холодной плиткой. Удерживая её на руках параллельно полу, он легко поставил Шелли на ноги, но едва убрал руки с её бёдер, как та, словно глиняная кукла, не переставая кричать, снова упала на холодный каменный пол.
Подойдя к ней и присев около её ног, он кивком указал мне на непроизвольно дёргающиеся руки. Поняв его замысел, я нагнулся и попытался взять девушку за руки. Кое-как поймав метавшуюся, будто обезумевшую левую, я приступил к самому трудному — надо было оторвать правую руку от лица и как можно крепче ухватить её. Задача оказалась не из лёгких — то и дело Шелли одёргивала ладонь назад, сводя на нет все мои старания, иногда, стоило мне лишь прикоснуться к ней, она издавала такой крик, что руки мои непроизвольно сами устремлялись прочь будто от чего — то горячего. Наконец я крепко сжал её руки и кивнул моему другу. Моряк тут же обхватил Шелли за талию и одним движением подёргивающее тело резко взмыло в воздух.
Придерживая полубезумную женщину, мы осторожно вынесли её из ванной комнаты и понесли к единственной открытой и известной нам в этом коридоре комнате. Аккуратно преодолев порог, мы бережно положили нашу драгоценную ношу на небольшую деревянную кровать, которая, слаба богу, пришлась ей как раз в пору. Сьюзан уже была здесь; опустившись на голый матрац, она тут же принялась обхаживать всё никак не успокаивающуюся подругу. При этом, строго взглянув на нас, она явно дала понять, что не нуждается в чьей — либо помощи. Нам с Гарольдом ничего не оставалось делать, кроме как отойти и предоставить молодой женщине полную свободу действий.
— Как ты думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил я у моряка, когда мы с ним вышли в холл, прикрыв за собой дверь.
— Не знаю. — мой друг неопределённо пожал плечами, но мне было достаточно только взглянуть на его лицо, чтобы понять то, что он чувствовал сейчас — Не в первый раз такое вижу; — сказал он после недолгого молчания — у неё шок, она не контролирует себя, да и навряд ли вспомнит о том, что делала, даже когда успокоится. Но самое страшное то, что если подобное повторится, то нервного срыва уже не избежать.
Невольно я кинул взгляд на дверь. Удивительная вещь — человеческие инстинкты. Ещё наши далёкие предки выработали естественную реакцию на какой бы то ни было резкий или громкий звук как на источник опасности. А где опасность, там непременно находилось место и страху, этому вечному спутнику всего неизвестного. Эволюция сыграла с нами злую шутку — почти все приобретённые нашими далёкими предками инстинкты по прямой линии передались нам, людям разумным, в большинстве из них и вовсе не нуждающимся. Достался нам и этот бессознательный страх, дающий о себе знать всякий раз, когда мы слышим любой непозволительно громкий звук.
И сейчас, стоя прямо напротив двери, из-за которой доносились чуть приглушённые вопли, я невольно ощутил лёгкий неприятный холодок, быстро и едва заметно пробежавший по коже. По-видимому, Гарольд испытал то же самое, потому что когда в очередной раз мы встретились взглядами, я без труда прочёл у него в глазах испуг, который тот даже не пытался скрывать. Прошла, как мне казалось, целая вечность, пока, наконец, режущие слух крики не стали постепенно затихать, а вскоре и совсем прекратились. Испустив вздох, полный облегчения, моряк повернулся к двери и уже взялся было за ручку, когда с другой её стороны лязгнул язычок замка и в проёме показалась Сьюзан. Такой напуганной и измождённой я её ещё никогда не видел. Всё её платье было измято, из глаз медленно лились слёзы. Казалось, в любую минуту она может свалиться без чувств от усталости и переутомления.
— Ну что? — нетерпеливо спросил я, подойдя поближе, чтобы подхватить её, на случай если она всё же потеряет сознание.
— Она без сознания. — казалось, Сьюзан сама не верит тому, что говорит.
— Что?
Признаться, мы с Гарольдом были ни на шутку удивлены. Человек, только что бывший на грани нервного срыва…
— Я всё пыталась успокоить её, но безрезультатно. И тут она совершенно неожиданно стала постепенно приходить в себя, потом взглянула на меня… так, словно впервые в жизни увидела, и сразу же закрыла глаза.
— А ты уверена, что… — моряк хотел было сделать страшное предположение, но Сьюзан, сразу уловив его мысль, не дала ему договорить.
— Нет-нет, когда я вставала, она дышала. Так что всё хорошо…
Подойдя к ней и присев около её ног, он кивком указал мне на непроизвольно дёргающиеся руки. Поняв его замысел, я нагнулся и попытался взять девушку за руки. Кое-как поймав метавшуюся, будто обезумевшую левую, я приступил к самому трудному — надо было оторвать правую руку от лица и как можно крепче ухватить её. Задача оказалась не из лёгких — то и дело Шелли одёргивала ладонь назад, сводя на нет все мои старания, иногда, стоило мне лишь прикоснуться к ней, она издавала такой крик, что руки мои непроизвольно сами устремлялись прочь будто от чего — то горячего. Наконец я крепко сжал её руки и кивнул моему другу. Моряк тут же обхватил Шелли за талию и одним движением подёргивающее тело резко взмыло в воздух.
Придерживая полубезумную женщину, мы осторожно вынесли её из ванной комнаты и понесли к единственной открытой и известной нам в этом коридоре комнате. Аккуратно преодолев порог, мы бережно положили нашу драгоценную ношу на небольшую деревянную кровать, которая, слаба богу, пришлась ей как раз в пору. Сьюзан уже была здесь; опустившись на голый матрац, она тут же принялась обхаживать всё никак не успокаивающуюся подругу. При этом, строго взглянув на нас, она явно дала понять, что не нуждается в чьей — либо помощи. Нам с Гарольдом ничего не оставалось делать, кроме как отойти и предоставить молодой женщине полную свободу действий.
— Как ты думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил я у моряка, когда мы с ним вышли в холл, прикрыв за собой дверь.
— Не знаю. — мой друг неопределённо пожал плечами, но мне было достаточно только взглянуть на его лицо, чтобы понять то, что он чувствовал сейчас — Не в первый раз такое вижу; — сказал он после недолгого молчания — у неё шок, она не контролирует себя, да и навряд ли вспомнит о том, что делала, даже когда успокоится. Но самое страшное то, что если подобное повторится, то нервного срыва уже не избежать.
Невольно я кинул взгляд на дверь. Удивительная вещь — человеческие инстинкты. Ещё наши далёкие предки выработали естественную реакцию на какой бы то ни было резкий или громкий звук как на источник опасности. А где опасность, там непременно находилось место и страху, этому вечному спутнику всего неизвестного. Эволюция сыграла с нами злую шутку — почти все приобретённые нашими далёкими предками инстинкты по прямой линии передались нам, людям разумным, в большинстве из них и вовсе не нуждающимся. Достался нам и этот бессознательный страх, дающий о себе знать всякий раз, когда мы слышим любой непозволительно громкий звук.
И сейчас, стоя прямо напротив двери, из-за которой доносились чуть приглушённые вопли, я невольно ощутил лёгкий неприятный холодок, быстро и едва заметно пробежавший по коже. По-видимому, Гарольд испытал то же самое, потому что когда в очередной раз мы встретились взглядами, я без труда прочёл у него в глазах испуг, который тот даже не пытался скрывать. Прошла, как мне казалось, целая вечность, пока, наконец, режущие слух крики не стали постепенно затихать, а вскоре и совсем прекратились. Испустив вздох, полный облегчения, моряк повернулся к двери и уже взялся было за ручку, когда с другой её стороны лязгнул язычок замка и в проёме показалась Сьюзан. Такой напуганной и измождённой я её ещё никогда не видел. Всё её платье было измято, из глаз медленно лились слёзы. Казалось, в любую минуту она может свалиться без чувств от усталости и переутомления.
— Ну что? — нетерпеливо спросил я, подойдя поближе, чтобы подхватить её, на случай если она всё же потеряет сознание.
— Она без сознания. — казалось, Сьюзан сама не верит тому, что говорит.
— Что?
Признаться, мы с Гарольдом были ни на шутку удивлены. Человек, только что бывший на грани нервного срыва…
— Я всё пыталась успокоить её, но безрезультатно. И тут она совершенно неожиданно стала постепенно приходить в себя, потом взглянула на меня… так, словно впервые в жизни увидела, и сразу же закрыла глаза.
— А ты уверена, что… — моряк хотел было сделать страшное предположение, но Сьюзан, сразу уловив его мысль, не дала ему договорить.
— Нет-нет, когда я вставала, она дышала. Так что всё хорошо…
Страница 18 из 29
