Южное крыло

Придя в себя, я бросился было в коридор, но остановился на полушаге. Света теперь было достаточно, чтобы увидеть стоящего прямо посреди холла человека. В одной руке он держал огромный топор с острым лезвием, а в другой… О боже! В другой руке он держал за волосы свою голову. Пустые глазницы были широко распахнуты, из открытого рта потоками текла кровь. Завидев меня, обезумевший дворецкий бросился в мою сторону, размахивая топором, но я вовремя успел увернуться, и когда он ворвался в комнату, опираясь о стену, мощным ударом обеих ног толкнул его прямо на горящий шкаф. Тот покачнулся и в следующее мгновение с грохотом упал, похоронив под собой это безглазое чудовище. Опомнившись, я бросился по коридору в сторону лестницы. По-видимому, стоящие на улице уже успели поджечь и другие комнаты. Огонь распространялся невероятно быстро — уже стоя у площадки и в последний раз окидывая взглядом коридор, я видел, как пламя пожирает двери, стремясь ворваться во все ещё не охваченные им комнаты.

Когда я оказался на первом этаже, дыма стало заметно меньше — по-видимому, здесь их удерживали от поджога массивные ставни. Но кто знает, когда им придёт в голову разломать их? Может уже сейчас… Но моим размышлениям не суждено было завершиться — раздался глухой хрип, и, повернувшись, я увидел, как из темноты комнаты что-то медленно выползало на четвереньках. Это был тот самый уродец, которого мы с Гарольдом не так давно видели в кладовой. Гарольд! Только тут до меня дошло, чем занималась эта тварь, пока я её не потревожил. В углу комнаты валялся изуродованный труп, на разорванной одежде местами проступили ярко-красные пятна. В стороне валялась гнутая оловянная кочерга. Моряк погиб в зубах этого монстра, а ведь кто знает, кто был бы следующим на очереди, не выйди он тогда в коридор?

По-прежнему не прекращая рычать, существо согнулось и в одно мгновение выпрямилось, отталкиваясь от пола мощными задними ногами. Я не успел среагировать — тяжёлая масса костей навалилась на меня, у самого лица я ощутил мерзкое зловоние — два ряда гнилых острых зубов смотрели прямо на меня, расходясь в стороны всё больше и больше. Я зажмурился, уже ощущая на лице его склизкий мерзкий язык. И тут где-то в отдалении послышался треск, а затем грянул выстрел… и десятифутовая туша, истекая кровью, повалилась в сторону. Я поднял голову. Из-за разбитого стекла на меня смотрело дуло винтовки. Мигом вскочив на ноги, я бросился к распахнутой двери у лестницы — очевидно, моряку всё же удалось открыть её. За ней оказался длинный тёмный коридор, но я бежал будто по наитию, интуитивно чувствуя, куда и когда надо сворачивать. Наконец впереди замаячили очертания двери. В три прыжка я оказался у неё, взялся за ручку. Не дай бог, чтобы она оказалась заперта. Но стоило мне лишь потянуть её от себя, как та с лёгкостью открылась.

Я оказался на заднем дворе. Где-то в отдалении мелькнули очертания конюшни. Удивительно, но земля была твёрдой, как будто и не было никакого дождя. Я бросил взгляд на дом — второй этаж пылал, из распахнутых окон вырывались огненные вихри. Очевидно, первый этаж они тоже уже успели поджечь — со стороны гостиной виднелось красное зарево. Я повернулся в сторону оврага… и увидел стоящее у угла стены огромное свиноподобное существо. Слюна текла из полураспахнутой клыкастой пасти, налитые кровью глаза смотрели прямо на меня. И тут я не знаю, что на меня нашло, но я со всех ног пустился бежать. Не важно куда — сознание моё в ту минуту желало лишь одного — бежать, спасать свою жизнь, как можно скорее скрыться из этого жуткого места. Не разбирая дороги, я перемахнул через овраг, и вот уже вокруг меня мелькали деревья и кусты — каким-то краем сознания я осознавал, что рискую заблудиться в этих дремучих лесах, но невидимая сила и животные инстинкты оказались сильнее и упрямо толкали меня вперёд. Мне уже казалось, что я бегу целую вечность, когда неожиданно земля ушла из — под ног и я кубарем покатился вниз. То и дело ударяясь обо что-то тяжёлое, я летел под откос, ломая по пути сухие сучья. Каждый новый удар отражался ужасной болью во всём моём теле. Наконец глухой удар и всё вокруг мигом померкло. Последнее, что я помню — это холодный камень, больно врезавшийся в кожу на моей щеке…

— … После этого я очнулся уже здесь, в палате. Мне рассказали, что рано утром меня в ужасном состоянии нашёл на дороге торговец и доставил сюда. — мистер Шерман умолк и бросил на меня усталый взгляд — вот, собственно, и всё.