За день до встречи с тобой

Гермиона и сама так и не поняла когда призналась себе в том, что испытывает мало похожие на дружеские чувства к Дину Томасу: когда на пятом курсе он, в отличие от своего друга Симуса, не отвернулся от Гарри? Но тогда это была, скорее всего, благодарность… Когда на занятиях ОД она часто помогала ему, замечая при этом странные огоньки в его глазах, почему-то будоражащие её сознание? Но тогда это было… А, в общем-то, какая разница что это было! Ей было просто приятно, она чувствовала себя необъяснимо счастливой, и слова здесь вряд ли имеют хотя бы малейшее значение… Возможно, это признание произошло уже намного позже, уже после гибели Дина… В любом случае, когда бы это не случилось, Гермиона ощущала, что с каждым днём всё больше проникается нежностью к этому чернокожему парню с глубоким взглядом чёрных глаз и чуть беспорядочно уложенными чёрными волосами. Она любила слушать истории, которые он часто рассказывал вечерами в гриффиндорской гостиной у камина: лёгкие, с юмором. Многие девушки старались избегать Дина, поддерживая отношения на расстоянии, лишь бы только не встречаться с негром — ну и дурочки, честное слово! Подумаешь негр! Зато умный, рассудительный, уроки всегда учил сам и достаточно быстро, разговор мог поддержать в любой компании, очень много интересного знал; да и внешностью, на самом деле, не был обижен… И хотя они не общались достаточно близко, Гермиона всё чаще ловила себя на том, что её загадочным образом притягивает к этому парню. Собственно, поэтому она и разошлась с Роном: просто поняла, что ей, откровенно говоря, противно находится рядом с ним; целоваться, думая при этом о другом; проверять его домашние задания при навязчиво крутящейся в голове мысли, что Дин бы её об этом вряд ли когда попросил; следить за аккуратным видом его мантий, повторяя про себя, что и мальчики же, блин, умеют это делать… Вся загадка оставалась лишь в том, что же так и не дало Гермионе Грейнджер сблизиться со своей истинной любовью, греющей её душу…

— Сегодняшний номер «Times», пожалуйста!

Гермиона протянула сонному продавцу десять пенсов и поспешила на свой поезд, по пути разворачивая газету. «Попавший в три процента из ста: сегодня утром из комы вышел один из пострадавших во время взрыва в метро…», «Сто тысяч фунтов-стерлингов на реставрацию школ и других детских заведений выделило государство…», «Кровом над головой обеспечены уже десять из двадцати пяти тысяч жителей по всей Британии…» — одни и те же заголовки чуть ли не каждый день. Год прошёл, а изменений не так уж и много. Ну конечно, учитывая масштабы разрушений. Магический мир, конечно, помогает как может: где возможно применяют магию, выделяют средства из закромов Гринготса. Вот сегодня как раз нужно будет просмотреть очередной договор на сумму пять тысяч галеонов для детского санатория… Да сегодня вообще кучу договоров, контрактов, прошений и бумаг придётся прошерстить! У Гермионы так каждый день: всё расписано по времени. И самое страшное, что даже не посещает мысль что-то изменить в своей жизни… Единственная навязчивая идея, поселившаяся ещё со времени окончания войны — уйти; уйти туда, к нему! Какой имеет смысл жизнь, если знаешь, что здесь свою судьбу уже не встретишь?

За чтением утренних новостей время пролетело незаметно, и вскоре поезд Мейдстоун-Лондон прибыл к платформе лондонского вокзала для пригородных поездов. Девушка свернула газету и быстрым шагом направилась к «Дырявому котлу», благо от вокзала идти минут пятнадцать. Ровно в девять пятнадцать Гермиона Грейнджер вошла в свой рабочий кабинет, с тоской окинула взглядом просто неприличных размеров стопки бумаг, и погрузилась в работу, как обычно отбросив абсолютно все посторонние мысли.

I must have lit my seventh cigarette

At half past two

And at the time I never even

Noticed I was blue

I must have kept on dragging through

The business of the day

Without really knowing anything

I hid a part of me away

At five I must have left

There's no exception to the rule

A matter of routine

I've done it ever since I finished school

The train back home again

Undoubtedly I must have read

The evening paper then

Oh yes, I'm sure my life

Was well within its usual frame

The day before you came

В половине первого к ней, как всегда, заглянула Джинни.

— Герми, ты идёшь с нами на ланч?

— Что? А, да, конечно.

Девушка вынырнула из бумажного океана, провела рукой по уставшим глазам и на несколько секунд прикрыла их. Затем встала и последовала за Джинни в небольшой министерский бар, где можно было рассчитывать на кофе и сэндвичи по достаточно разумным ценам.

Неизменные друзья по «заморить червячка» — Ханна Эббот и Падма Патил уже сидели за столиком и ожидали Невилла со своими заказами. Джинни с Гермионой ждать пришлось недолго: едва они сели и поприветствовали бывших однокурсниц, как Лонгботтом уже подходил к столику с полным подносом.

— Привет, Герми, Джинни! Я и вам взял, как обычно. Не прогадал?