За хрустальными стенами

Выглянул, убедился, что никто не смотрит, и прокрался мимо кулис на входе в зрительный зал в угол у служебного помещения. Там стояла приставная лестница на чердак. Высохшее дерево, которое помнило, наверное, ещё времена моей младшей прабабушки, высохло и вросло одной стороной в пол, другой — в железную кайму люка. Я поднялся по ступенькам без единого звука и во второй раз оказался на чердаке.

Там царил нетронутый вековой полумрак. Кто знает, может быть этот полумрак и испугал в своё время мою младшую прабабушку. Пахло старыми досками стропил и горячим шифером, что покрывал крышу. Узкие полоски света из окон-бойниц лежали на тщательно протёртом полу.

Здесь ничего не изменилось, так что я шёл легко. Вот ящики, за ними — чёрный кокон в человеческой рост, обмотанный мусорными пакетами.

Так вот откуда взялся цилиндр из моего сна! Как же я сразу не догадался.

Большой зелёный ящик стоял в стороне. Я открыл крышку и вытащил пулемёт.

Пулемёт был ещё военного времени, немецкий. Видимо, ручной. С натугой, но его мог таскать даже я.

Забыть его сложно. Я догадался, откуда пулемёт в моих снах, сразу по пробуждении.

Удивительно, что его не нашли раньше, — но в то же время и не удивительно. Он стоял здесь со времён подполья, подготовленный к так и не случившемуся восстанию. Уже тогда на чердаке постоянно появлялись коробки со старыми фильмами, новыми фильмами, документами на фильмы, документами к документам на фильмы… Возможно, за прошедшие полвека кто-то и находил пулемёт, но предпочитал промолчать — чтобы не пришлось отвечать на кучу неприятных вопросов.

Это была одна из тех чердачных находок, чья ценность несомненна — но всё равно непонятно, как эту ценность заполучить. Поэтому я пока не думал, что с ней делать, а просто проверял — всё ли работает, всё ли собирается.

Пулемёт безукоризненно встал на подпорки. Хоть сейчас давай очередь. Конечно, я не стал этого делать. Но на этом месте мне очень захотелось узнать — куда бы я попал.

Неслышно ступая, я подошёл к стене и наклонился к бойнице. Напротив был железный шпиль на крыше аптеки. А под аптекой стояла милицейская машина.

Двое в форме шли — в мою сторону. Я почему-то знал, что они идут сюда.

Мне словно влили в глотку целый бидон ледяной воды. Я отступил на шаг и попытался отдышаться. Возможно, они идут и не в кинотеатр — мало ли происшествий на нашем Арбате? А даже если и сюда — то это вполне естественно. Пропала девочка, надо всё осмотреть. Пропала Дарья.

И вдруг вспомнил, что стою на том же месте, где стояла Макалина. И даже вспомнил выражение её лица — впервые в жизни на нём отразилась не обычная радость, а восторг первооткрывателя.

Дарья меня и спасла. Теперь я знал, что делать.

Я схватил пулемёт, словно тяжёлого незаконнорожденного ребёнка. Потом спохватился, и натянул набитые газетами бахилы, чтобы не издать ни одного лишнего звука.

Я тащил пулемёт, не убирая ножки. Балансируя, вниз по приставной лестнице. Чудо, что я не свернул себе шею. Возле стойки билетёрши было движение, но мне было достаточно убедиться, что оттуда не идут в мою сторону.

Вниз по запасной лестнице чёрного хода — она намного удобней парадной и ступени не стоптаны сотнями ног. Успеваю затормозить, чтобы бесшумно открыть — и тут солнце полоснуло меня по глазам так, что я зажмурился.

Я поставил пулемёт сразу за аркой, возле мусорного бака. И побежал на улицу. Милиционеры в синих рубашках уже поднимались на крыльцо.

— Там пулемёт!— закричал я.

— Что?

— Там пулемёт стоит! Я мимо шёл и увидел. Его наверное, террористы похитили.

Милиционеры так и замерли на ступеньках.

— Что за дурь?

— Пойдёмте, я покажу.

Мы свернули в сухую прохладу арки. Я показал.

— Надо же, и правда пулемёт, — заметил один из них, — Он настоящий?

— Не знаю, — я усиленно изображал случайного прохожего, — Я не знаю, я в пулемётах не разбираюсь. Это террористы, наверное! Да, террористы. Террористы!

К счастью, бахил милиционеры не заметили. Пулемёт оказался интересней.

Они продолжали разглядывать пулемёт, а я, шаг за шагом, отступил к двери чёрного хода. Опять вверх по лестнице. Задержался в проёме и ещё раз убедился, что меня загородил выступ стены.

Я вскарабкался обратно на чердак.

Чёрный рулон лежал на прежнем месте.

Дело было за малым. Но эта мелочь и была самой важной.

Я взвалил его на плечи и потащил. Он оказался неожиданно тяжёлым. Возможно, я слишком нервничал и это повлияло на чувствительность.

Внизу уже голосила пожилая билитёрша. Дощатый пол гасил слова, оставляя лишь лай.

Чтобы стянуть рулон вниз по лестнице, мне пришлось совершить пару настоящих чудес акробатики.

Вот и дверь чёрного хода. Пришлось открывать ногой — в бахилах это совсем негромко.

Солнце ударило по глазам. Я постоял, отдышался и потащил рулон через квадратный асфальтовый пятачок. Уже в арке я оглянулся — но мне в спину смотрели всё те же закрытые, пыльные окна. Пулемёт стоял на том же месте и отбрасывал удивительно чёткую тень.