Забава была нехитрой, но увлекательной: зайти в заброшенный дом, повернувшись спиной к его пугающему полумраку, и стоять, зажмурившись, пока приятели смотрят на тебя, затаив дыхание от восторга. Потом, конечно, кто-то всё равно вскрикивал, якобы заметив шевеление в окне, и все бросались с воплями бежать прочь от покинутого дома и его почерневших стен. Но это тоже была часть игры. Смельчак потом целых несколько дней ходил в героях, и слава его была тем выше, чем больше шагов он сделал вглубь дома. Среди мальчишек ходила легенда о Витьке-Атамане, который когда-то заглянул во все комнаты заброшенного дома, высунулся из всех окон и махал рукой, нисколько не страшась чудовищ, которые могли таиться в просторах дома. Но Витька такой был один — повторить его подвиг пока никому не удавалось.
Потом шаги прекратились вовсе.
— Что он там делает? — недовольно буркнул атаман.
— Чай, что ли, пьёт?
— Парализовало, наверное, — предположил кто-то.
— От страха.
Несколько мальчишек прыснули.
— А ну-ка, Гера, — атаман повернулся к низкорослому белобрысому мальчику, который на свою беду оказался рядом с ним.
— Прошвырнись, проверь, что у него там?
Гера широко раскрыл глаза:
— Я!
— Ты, — кивнул атаман.
Бедняга весь побелел, но не посмел перечить грозному владыке. Сцепив трясущиеся руки перед собой, он стал повторять путь новенького — но, в отличие от него, Гера не проходил испытание, так что мог свободно оглядываться на «своих». Коим правом он с готовностью пользовался каждую секунду.
— Ну что ты ползёшь, как черепаха? — недовольно прикрикнул один из товарищей.
— Иди, Гера!
— Посмотри, что там!
Когда до страшного порога оставалась пара шагов, удача улыбнулась Гере: прикрытые ставни распахнулись, и в окне, наконец, мелькнул силуэт посланника и резво помахал рукой. Мальчишки вздохнули с облегчением. Гера резиновым мячиком бросился обратно. Никто на него не пшикнул. Губы атамана тронула презрительная ухмылка. Конечно, он тоже был рад, но не должен был подавать виду — звание обязывало.
— Всё-таки молодец новенький, — прошептал он.
Новый мальчик вышел из дома спотыкаясь, весь какой-то поникший. Впрочем, в первую секунду это не заметили: его встречали приветственными криками и улюлюканьем. Смотрели на хмурое лицо посланника с любопытством — ведь соприкосновение с необъяснимым, страшным и таинственным всегда вызывает интерес.
— Ну, молодца, — одобрительно сказал атаман и протянул ему руку. Новенький должен был по достоинству оценить этот жест и с готовностью схватиться за его ладонь, но вместо этого смотрел на атамана с замешательством и обидой. Губы что-то прошептали, но только атаман услышал эти два слова: «Хорош издеваться».
— Ты чего? — подозрительно спросил он, почуяв неладное, и новенький сорвался:
— Чего, чего. Хороши насмехаться! Сами бы туда ходили, к тому же в темноте! Да все повыскакивали бы ещё в прихожей! А я что — я ещё дошёл до входа в гостиную… Не смог я, испугался — ну и что? Дурацкое испытание! Каждый бы на моём месте…
— Ты… — атаман непроизвольно сделал шаг назад, прочь от новичка, что выглядело совсем уже непотребно, но на его трусость никто из поражённой ужасом «банды» не обратил внимания.
— Ты не дошёл… до окна гостиной? Ты не махал рукой?
— Нет, — насупился новичок, не отошедший от своей злости.
Все, как один, перевели взгляд на заброшенный дом, который начал растворяться в чернилах ночи. Окно гостиной было пусто — лишь шевелились на лёгком ветру открытые ставни, издавая тонкий скрип, как чьё-то насмешливое хихиканье.
