Фандом: Гарри Поттер. После лишений, после невыразимой боли он решил все забыть. Но есть одна, что забвению неподвластна. И однажды она вернет его.
80 мин, 4 сек 17608
— Я очень хочу, чтобы ты вспомнил меня, — вздохнула она. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я этого хочу. Но я понимаю, что эти воспоминания убьют тебя. Это для всех нас прошло десять лет, а тебе будет казаться, что все случилось вчера, — она обвела взглядом мой просторный кабинет. С каждым ее словом мое раздражение таяло. — К сожалению, ты был прав, когда говорил, что я зря трачу время. Моего Гарри уже не вернуть. Я никогда не почувствую его руку на своем плече в самый нужный момент, никогда не услышу тех фраз, что он говорил только мне, и никогда не увижу того нежного, понимающего, согревающего душу взгляда.
Телефон в моих руках оглушительно зазвенел, но я, не глядя, сбросил звонок, неотрывно смотря на Гермиону. Все ее слова были просто пропитаны болью, я понимал, что сейчас она скажет именно то, о чем молчала со дня нашей первой встречи, и этот разговор станет последним. Между нами не стена, как я думал раньше. Между нами пропасть.
Она прошла к дивану и опустилась на него, поставив на колени книгу и опираясь на нее подбородком. Я чуть качнулся, проследив за ней взглядом, и, почувствовав сзади себя стол, присел на него и задержал дыхание, когда Гермиона продолжила:
— Ты спрашивал, было ли между нами что-то… Действительно не было. Ты знал, что я нравилась Рону, и всегда говорил, что относишься ко мне как сестре. А я… — она мельком глянула на меня, наверняка отмечая мой несколько ошарашенный вид. — А я на пятом курсе поняла, что влюблена в тебя по уши. Но ты тогда мог думать только о Чжоу Чанг. А в следующем году стал встречаться с Джинни Уизли, — опять Уизли? Я чуть качнул головой. Сейчас не время обдумывать родственные связи ее мужа с той некой Джинни. — Она вообще была влюблена в тебя с одиннадцати лет, — Гермиона издала короткий смешок, больше похожий на начинающуюся истерику. — Я была в отчаянии и, не думая о последствиях, поддалась ухаживаниям Рона. На седьмом курсе я провела с тобой наедине в палатке два месяца, но не набралась смелости признаться. Ты постоянно смотрел на свою карту, наблюдая за Джинни в Хогвартсе, и я молчала. Все это разбивало мне сердце.
Она замолчала, по щекам потекли слезы. Мне хотелось броситься к ней, обнять, успокоить, но ведь, как она верно подметила, я не ее Гарри.
— Мне двадцать семь, — шепотом продолжила она. — А у меня ничего нет. Я, как и все после войны, мечтала о спокойной счастливой жизни, но ничего не вышло. С мужем рассталась, его семья не будет теперь поддерживать со мной контакт. У друзей уже свои семьи, дети, а я одна. Заучка, лучшая ученица на курсе и неудачница. Да, у меня хорошая работа, но я не хочу по вечерам возвращаться в пустой темный дом.
Телефон снова громко заверещал. Я вздрогнул, сбросил звонок, и Гермиона посмотрела на меня. Я понимал, что самое время что-то сказать, но не мог заставить себя открыть рот. Гермиона покачала головой и вдруг решительно поднялась.
— Забудь, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я не хотела грузить тебя своими проблемами, прости, — она вновь подошла к двери. — Мне очень не хватает тебя, твоей поддержки и твоих шуток, но вся эта ситуация рвет мою душу на мелкие клочки. Я рада, что с тобой все в порядке, и буду довольствоваться этим.
Она еще раз взглянула на меня. Я сидел неподвижно, напряженно за ней наблюдая. Осознание давило на меня все сильнее.
Гермиона отвернулась, открыла дверь и уже шагнула в коридор, как вдруг резко развернулась и быстрым шагом преодолела расстояние между нами. Я сделал короткий вдох, увидев ее глаза, горящие безумством и решительностью.
— Пожалуйста, — еле слышно прошептала она. — Я с пятнадцати лет об этом мечтала…
Приподнявшись на носочки, она коснулась моих губ легким, едва уловимым поцелуем и, пробормотав: «Спасибо», почти бегом покинула кабинет. Это окончательно ввело меня в ступор. В ушах стоял какой-то звон, смешивающийся с шелестом начавшегося дождя.
Телефон зазвонил в третий раз и вырвал тем самым меня из оцепенения. Я резко мотнул головой. Она влюблена в меня с пятнадцати лет? Пусть я не помню большей части своей жизни, но это все же я. И она влюблена в меня…
— Черт, — сбрасывая звонок и совсем выключая телефон, пробормотал я. — Черт!
Телефон в моих руках оглушительно зазвенел, но я, не глядя, сбросил звонок, неотрывно смотря на Гермиону. Все ее слова были просто пропитаны болью, я понимал, что сейчас она скажет именно то, о чем молчала со дня нашей первой встречи, и этот разговор станет последним. Между нами не стена, как я думал раньше. Между нами пропасть.
Она прошла к дивану и опустилась на него, поставив на колени книгу и опираясь на нее подбородком. Я чуть качнулся, проследив за ней взглядом, и, почувствовав сзади себя стол, присел на него и задержал дыхание, когда Гермиона продолжила:
— Ты спрашивал, было ли между нами что-то… Действительно не было. Ты знал, что я нравилась Рону, и всегда говорил, что относишься ко мне как сестре. А я… — она мельком глянула на меня, наверняка отмечая мой несколько ошарашенный вид. — А я на пятом курсе поняла, что влюблена в тебя по уши. Но ты тогда мог думать только о Чжоу Чанг. А в следующем году стал встречаться с Джинни Уизли, — опять Уизли? Я чуть качнул головой. Сейчас не время обдумывать родственные связи ее мужа с той некой Джинни. — Она вообще была влюблена в тебя с одиннадцати лет, — Гермиона издала короткий смешок, больше похожий на начинающуюся истерику. — Я была в отчаянии и, не думая о последствиях, поддалась ухаживаниям Рона. На седьмом курсе я провела с тобой наедине в палатке два месяца, но не набралась смелости признаться. Ты постоянно смотрел на свою карту, наблюдая за Джинни в Хогвартсе, и я молчала. Все это разбивало мне сердце.
Она замолчала, по щекам потекли слезы. Мне хотелось броситься к ней, обнять, успокоить, но ведь, как она верно подметила, я не ее Гарри.
— Мне двадцать семь, — шепотом продолжила она. — А у меня ничего нет. Я, как и все после войны, мечтала о спокойной счастливой жизни, но ничего не вышло. С мужем рассталась, его семья не будет теперь поддерживать со мной контакт. У друзей уже свои семьи, дети, а я одна. Заучка, лучшая ученица на курсе и неудачница. Да, у меня хорошая работа, но я не хочу по вечерам возвращаться в пустой темный дом.
Телефон снова громко заверещал. Я вздрогнул, сбросил звонок, и Гермиона посмотрела на меня. Я понимал, что самое время что-то сказать, но не мог заставить себя открыть рот. Гермиона покачала головой и вдруг решительно поднялась.
— Забудь, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я не хотела грузить тебя своими проблемами, прости, — она вновь подошла к двери. — Мне очень не хватает тебя, твоей поддержки и твоих шуток, но вся эта ситуация рвет мою душу на мелкие клочки. Я рада, что с тобой все в порядке, и буду довольствоваться этим.
Она еще раз взглянула на меня. Я сидел неподвижно, напряженно за ней наблюдая. Осознание давило на меня все сильнее.
Гермиона отвернулась, открыла дверь и уже шагнула в коридор, как вдруг резко развернулась и быстрым шагом преодолела расстояние между нами. Я сделал короткий вдох, увидев ее глаза, горящие безумством и решительностью.
— Пожалуйста, — еле слышно прошептала она. — Я с пятнадцати лет об этом мечтала…
Приподнявшись на носочки, она коснулась моих губ легким, едва уловимым поцелуем и, пробормотав: «Спасибо», почти бегом покинула кабинет. Это окончательно ввело меня в ступор. В ушах стоял какой-то звон, смешивающийся с шелестом начавшегося дождя.
Телефон зазвонил в третий раз и вырвал тем самым меня из оцепенения. Я резко мотнул головой. Она влюблена в меня с пятнадцати лет? Пусть я не помню большей части своей жизни, но это все же я. И она влюблена в меня…
— Черт, — сбрасывая звонок и совсем выключая телефон, пробормотал я. — Черт!
Страница 11 из 22
