Забытый

Взгляд сам по себе обращается к лесу, в сторону, откуда я пришла. Деревья умело скрывают все тайны темноты. Невозможно разглядеть, что творится за этой огромной стеной, но разум дает сигнал бежать от того, кого я не могу вспомнить. Страх незаметно оборачивается вокруг шеи толстой цепью, которая с каждой секундой затягивается всё сильнее.

Мне снова слышится далёкое рычание мотора. Не веря собственному слуху, я с опаской разрываю связь, образовавшуюся между мной и толстой стеной леса, после чего устремляю взгляд вдаль. И вправду сюда едет машина. На этот раз, не медля ни секунды, я вытягиваю руку вперёд, молясь про себя, чтобы этот кто-то за рулём остановился.

Проходит не больше минуты, перед тем как машина, приблизившись ко мне, замирает на месте. Понимаю, что случился долгожданный момент. Резко гаснут фары, и дверь со стороны водителя открывается, издав режущий слух скрип.

Опустив руку, из последних сил смотрю на перепуганного старичка. Он стоит на месте, не двигаясь, расширив глаза и чуть приоткрывая рот, и глядит на меня, как на что-то поистине жуткое. Губы сами по себе растягиваются в счастливой улыбке. Не могу скрыть эмоции, хотя чувствую на щеках маленькие капли слёз.

— Помогите, — произношу я одними губами, понимая всю слабость собственного тела. Хочу сказать ещё что-нибудь, но покидающие меня силы не дают этого сделать, и я так легко, как только могу, отпускаю сознание в темноту невесомости.

Глава 1 Тяжело начинать жить, не помня прошлого. Сразу представляется чистый лист новой дороги в будущее, плавно уходящей за горизонт наших судеб. Вот вам и округлая цифра ноль, с которой второй раз начнётся отсчёт времени. Я не в силах что-то поменять. Горькое осознание случившегося диктует свои права на неизвестное будущее, и я всего лишь выбранный против воли раб времени. Драгоценная горсть часов каждому достаётся своя, моя же стала для меня клеткой потерянного прошлого.

Всё полетело с полок, нарушая установленный когда-то порядок. Восстановить былое нельзя, как нельзя из пепла вернуть лист сгоревшей бумаги. Вода продолжает течь в своём направлении, но прежнего шума больше нет, его заменила неожиданно пришедшая тишина. А самое ужасное из всего этого идиотизма то, что я осознаю творящийся внутри себя кавардак и поделать с ним ничего не могу. Кто-то или что-то сидящее внутри блокирует все воспоминания, относя их под черту запретного.

— Мне плевать, Грант! -отчётливо слышатся слова за закрытой дверью палаты под номером двадцать три. -Она расскажет мне всё, что с ней было, хотите ли вы того или нет.

— Джон, угомони свой пыл! -произносит второй голос чуть тише. Приходится напрячь слух, чтобы узнать все важные детали разговора. Откинув одеяло в сторону, тихонько привстаю с кровати, боясь быть услышанной. Спину пронзает боль в виде множество иголок, как бы напоминая о том, что раны ещё не успели затянуться.

— Она единственная, кто знает о случившемся три месяца назад. Не смей мне мешать, Грант. Эта девчонка ключ ко всем ответам.

— Она ничего не помнит. У девочки амнезия, неужели ты этого не поймёшь? Твоё допытывание приведет к гораздо худшему итогу, и тогда весь отдел пострадает из-за тебя! -сомнений нет. Мужчины ведут разговор обо мне, и хмурое лицо вместе с низким голосом одного из них я успеваю внести в свою память. За дверью слышится глухой треск ткани, что заставляет меня вздрогнуть.

— Те дети были убиты ни за что. Целой чёртовой пачкой! Невинные подростки, изрезанные, словно животные. Так что отойди в сторону и не мешай мне, — шипя, цедит сквозь зубы первый мужчина. Меня передёргивает. Джон! Я узнаю его голос.

— Тебе лучше убрать руки, — на этот раз голос второго мужчины звучит более серьезно. -Я предупредил тебя, Джон. Если из-за тебя с девочкой что-то случится, по закону первым пойдёшь ты.

Проходит несколько мучительных секунд, позволяющих снова прокрутить в голове последние слова, сказанные Джоном. Полностью погрузиться в раздумье не даёт резко распахнувшаяся дверь с поблёскивающими цифрами. Мужчина замирает на половине пути, замечая, что я не сплю и, возможно, теперь слышала их разговор, не предназначенный для чужих ушей.

Он стоит, крепко сжимая в руках чёрный чемодан, и пристально смотрит на меня как всегда недовольным взглядом. В его карих глазах читается явная усталость вперемешку с желанием бросить всё куда подальше. На щеках виднеется щетина: он не брился довольно долго. Видимо, выделенное ему на отдых время потрачено на что-то другое, более интереснее.

Белая рубашка кое-где помята. Галстук небрежно завязан. Висящий на руке пиджак выглядит не лучше на фоне этой картины человека, увязшего в любимой работе. И только штаны хорошо проглажены, да туфли блестят на свету. Отвечаю ему испуганным взглядом побитого ребёнка. Ни одной мысли в голове, ни одного зёрнышка прошлого.

— Добрый день, Лилиан, — обращается ко мне Джон, прокашлявшись в зажатый кулак.