Загадочное убийство

Окна — как в задней, так и в передней комнате — были заперты и прочно закрыты ставнями. Дверь между этими двумя комнатами была затворена, но не заперта на ключ. Дверь из передней комнаты в коридор была заперта на ключ, но ключ был в замке; небольшая комната на улицу, в четвертом этаже, у самого коридора была не заперта, и дверь в ней полуотворена; комната эта была загромождена старыми кроватями, сундуками и проч. Все эти вещи были раздвинуты и старательно осмотрены. Не осталось ни в одной части дома пространства на дюйм, которого бы не осмотрели тщательно. По трубам разослали трубочистов. Дом этот четырехэтажный, с комнатами на чердаках. Опускная дверь, ведущая с чердака на крышу, была крепко заколочена гвоздями: видно было, что ее уже несколько лет не отворяли. Свидетели говорят разно о том, сколько времени прошло с минуты, когда они услыхали спорящие голоса, до тех пор, когда открыли дверь в комнату. Одни говорят, что прошло две или три минуты, — другие, что минуть пять. Дверь отворили с большим трудом.

Альфонс Гарсио, гробовщик, показывает, что он живет в улице Морг. Он родился в Испании. Он был из тех, которые вошли в дом. Он не всходил на лестницу. У него очень слабые нервы, и потому он боялся последствий сильного нервного потрясения. Он слышал спорящие голоса. Грубый голос был голос француза. Свидетель не мог разобрать, что он говорил. Пронзительный голос был англичанина, он убежден в этом. Свидетель не знает английского языка, но судит по произношению.

Альберт Монтани, кондитер, показывает, что он был из первых взошедших на лестницу. Он слышал те же голоса, что и все. Грубый голос был голос француза. Он разобрал несколько слов. Тот, кто говорил, как будто делал упреки. Он не мог разобрать, что произнес пронзительный голос. Он говорил скоро и отрывисто. Он принял его за голос русского. Вообще, он подтверждает показания предыдущих свидетелей. Он итальянец, и признается, что никогда не говорил с русским.

Несколько вторично призванных свидетелей утверждают, что все трубы комнат четвертого этажа очень узки, и что через них не мог пройти человек. Когда они прежде говорили о чистке труб, то хотели означить чистку щетками цилиндрической формы, которые употребляют для таких узких труб. Такими щетками вычистили сверху донизу все трубы и печи в доме. Сзади нет никакого хода, через который было бы возможно убийце обратиться в бегство, пока свидетели всходили по лестнице. Тело девицы Леспане так крепко было втиснуто в печную трубу, что пять или шесть свидетелей едва, общими силами, могли его вытащить.

Поль Дюма, доктор медицины, показывает, что он был призван на рассвете, чтоб осмотреть трупы. Они оба лежали на ремнях кровати в той комнате, где нашли девицу Леспане. Ее тело было страшно изувечено и исцарапано. Эти особенности легко объясняются тем, что тело это вставляли в трубу. Горло было странно исцарапано. Под самым подбородком было несколько глубоких царапин, и множество синих пятен, происшедших, очевидно, от давления пальцами. Лицо было совершенно бледно, и глаза выкатились из головы. Язык был на половину перерезан. В особенности, широкий синяк был на желудке; он, по-видимому, происходил от напора коленом. По мнению господина Дюма, девица Леспане была задушена одним или несколькими неизвестными людьми. Тело матери было тоже страшно изуродовано. Все кости левой руки и левой ноги были переломаны; левое берцо и левые ребра тоже разбиты. Все тело было избито до синевы. Невозможно было решить, как нанесены такие удары. Только от тяжелой деревянной дубины, от больших железных клещей, или от какого-нибудь толстого, тяжелого оружия, могли произойти такие последствия, и то в таком только случае, если бы всеми этими орудиями управляла рука очень сильного человека. Женщина, с каким бы то ни было орудием, не могла бы нанести таких ударов. Голова покойницы, когда пришел свидетель, была совершенно отделена от туловища, и, как весь труп, странно измята. Горло, очевидно, было перерезано очень острым инструментом; весьма вероятно, что бритвой.

Александр Этьен, фельдшер, был призван в одно время с господином Дюма, чтобы освидетельствовать трупы; подтверждает свидетельство и мнение господина Дюма.

Допрашивали еще несколько лиц, но не получили никаких новых сведений, стоящих внимания. Никогда еще не было в Париже более таинственного, запутанного убийства как это, если это действительно убийство«.»

Полиция решительно сбилась с пути, — чего почти никогда не бывает в подобных случаях. И точно, нельзя отыскать нити в этом деле. В вечерней газете опять было подтверждено, что в квартале Сен-Рок господствует постоянное волнение; что место происшествия снова было осмотрено; что свидетелей допрашивали еще раз, но все это осталось без последствий. В приписке было объявлено, что Адольфа Лебона, конторщика банкового дома, арестовали и посадили в тюрьму, хотя во всем, что узнали, не было достаточных причин к его обвинению.